Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 146 – Дэниел Абрахам

В воздухе пахло дымом от сотен очагов. Густая, стылая мгла, слишком плотная для тумана и невесомая для дождя, покрыла влагой камни мостовой и стены домов. Под толстой безразмерной накидкой Лиат могла сойти за кого угодно. Ота поймал себя на том, что разминает руки, словно готовясь к нападению. Однако все обошлось.

На краю Веселого квартала, у двери опустевшего дома Амат, девушка дала знак остановиться. Охранники нетерпеливо посмотрели на Оту, потом переглянулись, но послушались.

— Тебе нехорошо? – спросил Ота, наклонясь к глубокому капюшону Лиат. – Я могу принести воды…

— Нет, – ответила она. И добавила: – Тани, я не хочу туда.

— Куда? – спросил он, касаясь перебинтованной руки.

— К Амат Кяан. Я так сплоховала… Вряд ли ей захочется меня видеть. И вообще…

— Милая, – перебил Ота, – с ней ты будешь в безопасности. Пока мы не узнаем, что…

Лиат заглянула ему в лицо. Ее глаза выражали страх и нетерпение.

— Я же не сказала, что не пойду, – объяснила она. – Я сказала, что не хочу идти.

Ота нежно поцеловал ее в губы. Лиат приобняла его здоровой рукой.

— Не оставляй меня, – сказала она чуть слышно.

— Куда я денусь? – отшутился он, за нежным тоном пряча вопрос.

Лиат, такая маленькая и смелая, улыбнулась и кивнула. Весь остаток пути она держала его за руку.

В Веселом квартале не бывало по-настоящему тихих ночей. Фонари отбрасывали на стены домов пляшущие отсветы, из дверей заведений лилась музыка: флейты и барабаны, рожки и голоса. По дороге им дважды встречались дома с балконами, где замерзшие полуодетые проститутки зазывно висели на перилах, точно туши в мясницкой. Все состояние Сарайкета, богатейшего из городов юга, текло по этим улицам, захлестывая и увлекая с собой. Ота, против ожидаемого, не почувствовал в себе ни вожделения, ни неприязни.

Наконец они приблизились к дому утех, прошли обитые железом ворота в высокой каменной стене, миновали жалкий садик, что отделял основную часть от кухни, и очутились в общем зале на черной половине. Там царила суета. Рыжеволосая Митат помогала хозяйке раскладывать на столах свитки и документы. За ними, нетерпеливо покусывая ноготь, ходила Мадж. Когда охранники отправились вглубь дома, приветствуя товарищей, Ота заметил двух юношей – одного в одеждах Дома Янаани, другого со знаком таможенной службы гавани. Те выжидающе переминались с ноги на ногу. «Посланцы, – сказал себе Ота. – Значит, что-то произошло».

Припомнилось: «Амат ближе к правде, чем ей кажется. Времени осталось мало».

— Лиат-кя, – произнесла Амат, приветственно поднимая ладонь. – Подойди-ка. Я хочу тебя кое о чем спросить.

Лиат вышла вперед, Ота – за ней. Глаза Амат сияли торжеством. Она ласково обняла Лиат, и та в ответ обхватила ее здоровой рукой. Ота заметил, что девушка вот-вот расплачется.

— Прости, – сказала Амат. – Я думала, тебе ничто не угрожает. А сделать надо было так много, что… Я недооценила ситуацию. Нужно было тебя предупредить.

— Почтеннейшая наставница… – начала Лиат и не смогла договорить.

Улыбка Амат согревала, как летнее солнце.

— Мадж ты, конечно, помнишь. Это Митат, а вон тот громила у стены – Ториш Вайт, начальник моей стражи.

В этот миг Мадж заговорила, но не на своем наречии, а по-хайятски. Несмотря на сильный акцент, Ота разобрал слова: