Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 99 – Дэниел Абрахам

— Мы поспеем туда вовремя, генерал. Как раз чтобы ему помочь, – сказал Юстин, прочитав мысли Баласара по лицу. – Это же Хайем, тут нет ни одного войска. Коул, скорее, о собственное копье споткнется, чем встретит противника, который стоит хотя бы одного чиха.

Баласар рассмеялся. Два воина, собиравшие шатер, подняли головы, увидели генерала и Юстина и широко заулыбались.

— Это на меня похоже, – признался Баласар. – Падение Нантани войдет в историю. Сокровищ нам хватит, чтобы всю жизнь пировать на золоте и кутить в наилучшем доме утех, а я все не рад.

— У вас всегда так. Чем ближе успех, тем больше тревоги.

Они дошли до развилки, где немощеная дорога ветвилась надвое. Один путь вел на запад, а другой на север. Баласар протянул руку Юстину, тот ее пожал. На миг они перестали быть генералом и командиром и превратились просто в друзей, которые сговорились освободить мир. Баласар почувствовал, как отступает тревога. Его улыбка, словно в зеркале, отразилась на лице товарища.

— Прежде чем пожелтеют листья, встретимся в Тан-Садаре, – сказал Баласар. – Там посмотрим, надо ли помогать Коулу или пора домой поворачивать.

— Я приду, генерал. Даю слово. А вы, сделайте милость, приглядывайте одним глазом за Аютани.

— Как второй освободится, буду в оба смотреть, – пообещал Баласар, и они расстались.

По грязи и редкой травке Баласар направился к лагерю первого легиона. Конюх ждал его с поводьями в руках. Новый конь довольно пощипывал сорняки на обочине дороги. Рядом стоял другой. Всадник, сидевший на нем, задумчиво переводил взгляд с воинов на зеленые волны холмов и далекую линию горизонта за ними.

— Почтенный Аютани, – окликнул Баласар; человек обернулся и отдал ему честь. – Вы готовы?

— Жду ваших приказаний, генерал.

Баласар вскочил в седло и взял у конюха поводья:

— Тогда в путь! Нам предстоит закончить войну.

* * *

Пришлось отдать несколько медных полосок, чтобы уговорить стражей снять с крючьев цепи и поднять площадку наверх, но Лиат было все равно. В животе тугим клубком свернулся ужас, и такие мелочи, как деньги, сейчас казались ей просто ничтожными. Деньги, или хлеб, или сон. Она стояла у распахнутых небесных дверей и смотрела на юго-восток, туда, где отряд Мати медленно плыл через луга, поросшие высокой травой. Издали он казался длинным штрихом на зеленом поле. Лиат уже не могла различить ни отдельных повозок, ни всадников, так же как не могла взмахнуть руками и полететь. И все-таки она по-прежнему вглядывалась в даль, ведь где-то там, в этой темной цепочке, ехал ее родной сын.

Он рассказал ей лишь тогда, когда все было решено. Найит пришел в покои, которые выделил ей Ота. В тот момент Лиат размышляла о том, каково это – поселить в доме бывшую любовницу. Хозяин торгового Дома или лавочник не избежал бы сплетен. Даже утхайемец был бы вынужден давать объяснения, но хай стоял выше этого. Она не раз задавала себе вопрос, как относится к ее присутствию Киян-тя.

Когда Найит постучал в дверь и вошел, по лицу сына она сразу поняла: что-то случилось. Его глаза сияли ярче свечей. На губах играла чарующая улыбка, из тех, которыми он вооружался, когда знал, что мать будет его бранить. Сперва она решила, что он сделал предложение какой-то девушке. Лиат изобразила позу вопроса.