Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 101 – Дэниел Абрахам

Она заглянула домой к Маати в тот же вечер, приходила и на следующий день, но так его и не застала. Никто не знал, где его искать, а когда они наконец встретились, он уже переговорил с Найитом и Отой. Маати ее простил. Он обнимал ее, пока они делились друг с дружкой своими страхами, но Лиат знала, что рану теперь не залечить. Маати потерял покой точно так же, как и она, и с этим ничего нельзя поделать.

Лиат опомнилась, когда площадка почти коснулась земли. Она не ожидала, что спустится так быстро, и только сейчас поняла, как глубоко задумалась.

В разгар лета Мати мог бы соперничать с любым южным городом. Солнце ходило по небу неторопливо и важно. Ночи стали такими короткими, что Лиат засыпала, когда закат еще горел над вершинами гор, а просыпалась уже при свете яркого дня, понимая, что не успела отдохнуть. На улицах продавали сладкий хлеб, такой горячий, что обжигал пальцы, колбаски с поджаристой корочкой, баранину с рисом в остром соусе, от которого горел язык. Торговцы прохаживались по черным мостовым, громыхая колесами тележек. Нищие пели, выставив перед собой лакированные ящички. Огнедержцы поддерживали огонь в печах, собирали подати, наблюдали за совершением сделок и сотней других торговых дел. Лиат спрятала руки в рукава и брела, сама не зная куда.

На улицах стало меньше мужчин, или ей только кажется? По дороге она встречала рабочих и стражников из хранилищ; в кузнях по-прежнему стучали молотами кузнецы. В отряд хая вступил в лучшем случае один из пятидесяти. Значит, виной всему игра воображения. Мати не превратился в город женщин и стариков. Однако повсюду сквозила какая-то пустота. Чувство утраты и неуверенность. Как будто сам город понял, что времена меняются, и затаил дыхание в тревоге и страхе, ожидая, найдется ли в новой жизни место и для него.

Солнце еще не спустилось к пикам западных гор, когда Лиат вернулась к себе в покои. Ноги налились тяжестью, спина ныла. На ступеньках у ее дверей сидел какой-то юноша. Он поднялся Лиат навстречу. На миг ей показалось, что вернулся Найит. Но нет, у этого мальчика плечи были уже, а волосы длиннее. Он был одет в черные одежды хайского слуги. Посыльный изобразил позу приветствия, и Лиат кратко ответила.

— Лиат Чокави?

— Да, это я.

— Киян Мати, первая жена хая Мати, желает вас видеть. Соблаговолите последовать за мной.

— Что, так сразу? – удивилась Лиат.

Конечно же, нужно было идти немедленно. Она махнула рукой, отменив вопрос раньше, чем юный слуга успел опомниться от ее резкого тона. В гордом негодовании он выпрямил спину и зашагал вперед, указывая ей путь. Лиат пошла следом.

Жена Оты стояла на балконе, который выходил в огромный зал. В ее одеждах сочетались нежно-розовый и желтый – цвета очень шли к оттенку кожи. Она смотрела вниз, на широкий бассейн фонтана, струи которого взлетали так высоко, что почти касались сводов. Мальчик остановился и принял позу глубокого почтения. Киян ответила, одновременно благодаря и отпуская слугу, потом с улыбкой кивнула Лиат и снова посмотрела вниз.

В бассейне играли дети. Они обдавали друг дружку брызгами, носились, неуклюже подпрыгивая, в воде, которая скрывала их ноги выше колен, а взрослому едва ли достала бы до середины икры. На одних были мокрые хлопковые халаты, которые липли к маленькому тельцу, на других – свободные холщовые штанишки, миниатюрные копии тех, которые носили простые рабочие. Сейчас они просто дети, подумала Лиат. Им еще нет дела до условностей, которые свяжут их потом, когда щечки потеряют округлость, а в движениях станет меньше безудержного счастья. Но нет, в ней просто говорило умиление. На самом деле дети утхайема прекрасно понимали, как вести себя с ребенком низкого происхождения. Малышей, которые сейчас резвились и визжали в бассейне, одели так просто лишь потому, что они играли с равными себе. Это были дети великих домов, которых привели сюда, чтобы составить компанию мальчику, закутанному в халат. Тому, который спорил о чем-то с девочкой, капризно надувшей губы. Тому, чьи глаза и рот оказались точь-в-точь как у Оты.