Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 68 – Дэниел Абрахам

Ота изобразил позу благодарности, хоть и не понял до конца, что именно пробудило ее сочувствие. Лиат перевела взгляд на свои руки. Наступила глубокая тишина, однако в ней не было неловкости. Им просто не хотелось говорить, наполнять пустоту словами. Лиат пила свое вино, Ота – свое. Ветер шепотком бормотал за окнами, рассказывая каменным стенам какую-то историю.

— Хай Мати… – задумалась Лиат. – Вот уж не хотела бы я получить такую работу.

— Полная власть и никакой свободы, – откликнулся Ота. – Если трон достанется Найиту, он меня проклянет. Нужно заботиться о тысяче дел, и каждое из них для кого-то важнее всего на свете. Руки опускаются.

— Могу себе представить. Я управляю всего лишь торговым Домом, но все равно бывают дни, когда я мечтаю: да пропади оно пропадом. И это притом, что у меня есть люди, которые ведут учет, устраивают переговоры, следят за ходом судебных тяжб и подают прошения утхайему.

— А все судьи и утхайемцы обращаются ко мне. Конца этому не видно.

— Ну, всегда можно уйти в себя или покатиться по наклонной, – улыбнулась Лиат, однако ее слова были шуткой только наполовину. – Говорят, хай Чабури-Тана трезвеет лишь тогда, когда надо уложить в постель новую жену.

— Соблазн велик, – согласился Ота. – Только понимаешь ли, какое дело… Однажды я решил стать хаем, чтобы защитить Киян, но за это время Мати как-то умудрился стать моим городом. Я здесь родился. И пусть я не такой хороший правитель, я единственный, кто есть у его жителей.

— Звучит разумно.

— В самом деле? А вот я не вижу никакого смысла.

Лиат поставила пиалу и встала. В ее глазах ему почудилась решимость и грусть, хотя грусть, наверное, только из-за того, что ему самому было грустно. Она подошла ближе и поцеловала его в щеку. Уверенно чмокнула, словно тетушка – любимого племянника.

— Амат Кяан поняла бы, – сказала Лиат. – Я ничего не скажу Найиту. А если кто-то спросит, буду все отрицать, разве что ты потребуешь открыть правду.

— Спасибо, Лиат-тя.

Она отступила на шаг. Тяжелая усталость навалилась Оте на плечи, но он все же выдавил милую улыбку. Лиат покачала головой:

— Это я должна тебя благодарить, высочайший.

— Что я такого сделал?

— Подарил жизнь моему сыну. Это ведь одно из тех решений, о которых ты говорил?

Она приняла его молчание за ответ, улыбнулась еще раз и ушла.

Оставшись один, Ота перелил остатки вина в пиалу и долго смотрел, как гаснет на западе огненная полоса. На небо высыпали звезды, поднялась полная луна. Дни становились все дольше, но им суждено было снова пойти на убыль. В конце лета, когда наступит самая теплая пора, когда ветки деревьев и виноградные лозы будут гнуться под тяжестью плодов, ночи снова потихоньку начнут расти. Сможет ли Данат осенью играть на улице, успеет ли погреться на солнце, прежде чем снег и холода снова загонят под землю? Как же вышло, что Ота растит сына для жизни во тьме и строит планы на случай его смерти?

Когда-то давно Ота был молод и достаточно уверен в себе, чтобы пойти на убийство. Он отнял жизнь у хорошего человека, потому что они оба знали, какую цену придется заплатить, если тот выживет. Тогда Ота смог это сделать.

Но сейчас ему сорок восемь. Впереди наверняка меньше лет, чем он оставил за спиной. Он стал отцом троих детей и вырастил двоих. Он больше не может стоять от мира в стороне. От него зависит, будет ли Мати надежным домом для Эи, Даната и других детей, смогут ли они жить в безопасности, пока их тоже не одолеют сомнения и годы.