Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 383 – Дэниел Абрахам

Он не заметил, как уснул. Эя тихонько потрясла его за плечо, помогла сесть. Пока она сравнивала пульс в его запястьях и проверяла, как приливает к пальцам кровь, поэт выплевывал черные листья. Рот совсем онемел.

— Мы сделаем тебе носилки, – сказала Эя и прежде, чем Маати успел возразить, прижала к его губам ладонь.

Он изобразил позу подчинения. Женщина встала и пошла к огромным бронзовым дверям.

Сзади послышались шаги, знакомые, как старая песня.

— Ота-кво, – позвал Маати.

Император сидел на краю возвышения, уперев локти в колени, сгорбленный, бледный.

— Никогда не получается, как я задумал, – обиженно проговорил он. – Никогда.

— Ты устал.

— Да. Боги свидетели, у меня больше нет сил.

Начальник стражи открыл тяжелые двери. Вошли четверо воинов с носилками из веток и веревочной сетки. Рядом шагала Эя. Один из тех, кто держал носилки сзади, попросил остановиться, и старший, бранясь, покрепче завязал несколько узлов. Поэт наблюдал за ними, точно это были танцоры и акробаты, развлекающие гостей на пиру.

— Прости меня, Ота-кво, – сказал он. – Я не хотел, чтобы все так вышло.

— Не хотел? А мне казалось, вы решили одолеть проклятие любой ценой.

Подмывало заспорить, но Маати сдержался. В темноте за огромным окном упала звезда – белой вспышкой чиркнула по небу и погасла.

— Я и представить не мог, как далеко все это зайдет.

— А если бы мог? Если бы предвидел, какой будет расплата, бросил бы свою затею?

Ота не обвинял его и не злился. Он просто не мог найти ответ, и Маати вдруг понял, что и сам его не знает.

— А если бы я попросил у тебя прощения?

— Маати-кя, между нами столько всего было. Не спрашивай, сейчас у меня сил нет. С того момента, как я встал утром, жизнь изменилась по меньшей мере дважды. Я думаю о прощении, но даже не понимаю, что значит это слово.

— А я понимаю.

— В самом деле? Тогда ты мудрее меня.

Поднесли носилки. Эя помогла Маати сесть, дерево и веревки заскрипели под его весом, но выдержали. От шага воинов он легонько покачивался, как ветка под ветром. За ними в темноте следовал император.

Свадьба Аны Дасин и Даната Мати состоялась в главном храме Утани в Ночь свечей. Народ заполнил все балконы, а на полу, где лежали подушки, не осталось ни одного свободного места. Тут собрались все, от знатных гальтов и утхайема до последнего огнедержца. Было жарко и душно, точно в амбаре; в воздухе стоял густой запах благовоний и духов. Император сидел в кресле, глядя на море лиц. Многие гальты надели траурные одежды. Как ни странно, их примеру последовали и некоторые из его подданных. Ота подозревал, что дело тут не столько в скорби по умершим, сколько в недовольстве брачным союзом. Правда, это не слишком тревожило императора. Таких забот у него были сотни.

Гальтская церемония уже закончилась – под заунывную песню рис окропили вином, – правда, что символизировало это действо, император так и не понял. Настало время для хайемского обряда. Ота незаметно подвинулся, стараясь не подать виду, что ему неудобно, хоть и знал: все взгляды Утани сейчас прикованы к возвышению.

Фареру Дасину был очень к лицу черный с охряно-красным халат. Рядом сидела Иссандра Дасин в гальтском наряде – желтом кружевном платье поверх алого. Перед родителями Аны стоял на коленях Данат.