Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 310 – Дэниел Абрахам

Эя издала какой-то непонятный звук, будто кашлянула. Маати улыбнулся и положил руку на плечо Вандзит.

— Что ж, вот и славно. Кстати, пришло время нам вернуться к работе. Надо же порадовать жителей предместий.

— Значит, у тебя получилось, Эя-кя? – спросила Вандзит. – Ты нашла ответ на свои вопросы? Поняла, что такое Израненный?

Эя помолчала, глядя на девушку и Ясного Взора, и грустно усмехнулась.

— Да, – подтвердила она. – Кое-что я поняла.

Ота не ожидал увидеть Баласара в столь плачевном состоянии. Полководец не был высок ростом или особенно широк в плечах, но всегда держался с таким достоинством, что в его присутствии люди невольно понижали голос. Теперь, увидев его за столом у окна, император подумал, что гальт умирает. Его глаза потускнели, точно старые жемчужины. Весь он словно съежился, – казалось, халат стал ему велик.

Утреннее солнце играло на морских волнах, жалобно перекликались чайки. На тарелке лежали остатки завтрака. Сыр подплавился от жары, потемнела мякоть яблок. Ота кашлянул. Баласар улыбнулся, но головы не повернул.

— Высочайший?

— Да, это я. Пришел… Пришел, как только узнал.

— Боюсь, теперь я не смогу помочь Синдзе-тя, – мрачно усмехнулся полководец. – Моряк из меня сейчас никакой.

Ота присел на подоконник, закрыв собой свет. Джайс развернулся к нему и заговорил. Голос дрожал от бессильной ярости.

— Ты знал, Ота? Знал, что они готовят?

— Я тут ни при чем. Клянусь.

— Я жил, чтобы избавить мир от ваших божков. Думал, уж теперь-то с ними покончено. Даже после того, что ваши ублюдки-поэты сделали со мной, с нами всеми, я рад был закончить войну. Мои люди погибли, но я нес этот груз на плечах, потому что их жертва была не напрасна. Какой бы горькой ценой ни досталась победа, мы избавились от этих дважды проклятых тварей – андатов! А теперь…

Он хлопнул по столу, звук был такой, словно камень раскололся. Ота хотел сотворить жест утешения, опомнился и уронил руки.

— Это ужасное злодеяние. Лучшие из моих соглядатаев отправятся на поиски нового поэта. Мы все исправим. А до тех пор окружим всех заботой и…

Смех гальта был похож на лай.

— Что, высочайший? Окружите заботой всех? Думаете, ослепли только те, кто остался в этом вонючем городе? Я спорить готов, наша участь постигла всю страну! Сколько рыбаков сидело в лодках, когда это произошло? Скольких людей беда застала в дороге? Помочь им всем не проще, чем снять луну с неба.

— Простите нас. Как только мы найдем поэта и поговорим с…

Император осекся. Хотел сказать – с ним, но ведь это, скорее всего, была она.

Джайс поднял руки ладонями вверх, словно указывал на очевидную истину.

— Если это не ваш поэт, как вы надеетесь что-то исправить? Вы пока не ослепли, но предпринять ничего не можете. Это андат! От него нет защиты. С ним нельзя сражаться. Соберите войско, выведите его в поле, а потом возвращайтесь к нам – умирать. Вы бессильны.

Это сделала моя дочь, подумал Ота. Надеюсь, она еще любит меня хоть немного и выслушает.

— Вам этого не понять, – продолжал Баласар. – Но весь остальной мир прекрасно знает, что такое сила андата. С ним не справиться! Поэт вас даже слушать не станет. Вы теперь никто, и единственное, что вы можете сделать, – на коленях молить о пощаде!

— Значит, буду молить, – сказал Ота.