Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 223 – Дэниел Абрахам

— Единственный, – кивнул Ота.

— У меня есть дочь Ана. Когда проклятье настигло наших мужчин, ей исполнилось три года. Теперь ей восемнадцать и…

К изумлению Оты, госпожа Дасин вдруг нахмурилась. Ее каменное лицо дрогнуло, в глазах заблестели слезы, а ведь он и подумать не мог, что она умеет плакать. Неужели так в ней ошибся?

— Моя дочь никогда не держала на руках ребенка. Не видела ни одного. Меня в ее возрасте из покоев кормилиц было силком не вытянуть. А она ни разу не слышала, как смеются малыши. Как пахнут их волосы…

Иссандра глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Ота погладил ее запястье.

— Я помню, – сказал он тихо, и женщина улыбнулась.

— Что-то мы отвлеклись.

— Вовсе нет. – Ота невольно сложил руки в жесте отрицания. – Это и есть самое главное. То, что нас объединяет. Простите за прямоту, но вы предлагаете мне поддержку в обмен на брачный союз вашей дочери и моего сына?

— Да, – ответила она. – Именно.

— Такую же цену может назначить кто-то еще. По обычаям моей страны хай должен взять себе несколько жен.

— У вас была одна.

— Одна, – кивнул Ота.

Над ухом снова зажужжала оса. Император не стал ее отгонять, и она села на рукав его шелкового халата, украшенного яркой вышивкой. Иссандра Дасин, мать будущей жены Даната, грациозно подалась вперед и раздавила насекомое пальцами.

— Никаких других жен.

— Сначала советники должны принять мое предложение.

— Они его примут. У меня больше влияния, чем кажется.

Ота посмотрел вверх. За тонкой завесой облаков пылало солнце. Наверное, такой же свет падает в окна дворца в Утани, где сейчас находится Данат. Вот бы пошептать лучу. Пусть спросит у сына, готов ли он принести такую жертву? Найдет ли силы жениться на девушке, которую ни разу не видел и, возможно, никогда не полюбит?

Данату исполнилось двадцать, он уже не мальчик. Прежде чем великое посольство отправилось в Гальт, император спросил у сына, согласен ли тот на подобную сделку. Данат не раздумывал – если уж такова цена, он ее заплатит. Юноша говорил серьезно, уверенно и при этом совершенно не понимал, на что идет. Ота и сам был таким в его возрасте. Он бы не смог ответить иначе, сын – тоже. И сейчас императору оставалось лишь отдалить решение на несколько вздохов, глядя вверх, на ослепительное солнце.

— Хорошо, – сказал он. – Очень хорошо.

— У вас есть и дочь, – заметила женщина. – Старшая.

— Верно.

— Она может претендовать на трон?

Оте представилось, как Эя в золотых одеждах и с драгоценными каменьями в волосах перевязывает больного. Император усмехнулся, но вовремя заметил, что гостья приняла это на свой счет. Над замыслами влиятельной женщины потешаться не стоило.

— Моя дочь не согласится, даже если ее на коленях просить. Эя умная и сильная женщина, однако терпеть не может политику.

— А что, если она передумает? Кто знает, не изменятся ли ее взгляды лет через двадцать?

— Даже если так, императриц у нас еще не бывало. Думаю, как и у вас – женщин в Верховном Совете.

Собеседница насмешливо фыркнула, но Ота понял, что попал в цель. Иссандра поразмыслила немного, вздохнула и расслабилась.

— Что ж, тогда по рукам.

— По рукам, – сказал Ота.

Госпожа Дасин встала, изобразив позу, явно отрепетированную с учителем этикета. По сути это было приветствие с оттенком заключенного договора, но не формальное, будто она обращалась к близкому человеку.