Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 184 – Дэниел Абрахам

— Я не могу так, – сказал Ота, вернувшись к хаю Сетани и слугам. Их плечи засыпал снег. – Я не знаю, что там происходит. Я не могу командовать боем вслепую и строить догадки. Где гонцы?

Старший слуга изобразил позу раскаяния.

— Ну так ступайте и выясните! – приказал Ота.

Но в глубине души он уже знал, что скажут посыльные. Знал, прежде чем услышал звуки труб, которые прорвались через глухую завесу снега. Прежде чем гальтские барабаны снова сорвались на свой одержимый ритм. Девять тысяч матерых бойцов под предводительством величайшего полководца Гальта хлынули в его город, сметая на пути кузнецов и зеленщиков, рабочих и складскую охрану.

Он проигрывал.

Баласар трусил по дороге, держа над головой щит. Вопреки словам Синдзи, башни Мати защищали улицы совсем неплохо. Камни и кирпичи осыпали его людей целый день и били не хуже, чем валуны, пущенные осадными машинами. Иногда к булыжникам добавлялись стрелы. Их наконечники раскалывались от удара о мостовую, не спасал даже медленно растущий снежный ковер. Баласар добежал до следующей двери и нырнул в нее. Внутри обнаружил пять своих воинов и с десяток вражеских тел. Дело шло медленно. Непросто было продвигаться по городу, захватывая по две-три улицы сразу. Однажды хай Мати пошел на хитрость и погубил с ее помощью Коула. Но другой у него в запасе не было, и теперь Баласар знал, откуда и как ударят противники: из укрытий, где их не будет видно, одновременно с обеих сторон. Вместо этого Баласар вырезал их по очереди. Не лучший способ вести войну – кровавый, медленный, болезненный, ненужный.

И все же это лучше, чем поражение.

— Генерал Джайс! – обратился к нему командир, когда воины отдали честь.

Баласар поднял руку в ответном приветствии. Плечо затекло от напряжения – слишком долго пришлось нести щит.

— Генерал, у нас есть успехи.

— Отлично. Что удалось разведать?

— Все небольшие ходы перекрыты. Обрушены или завалены мусором так, что мы не знаем, когда получится его разобрать. К тому же они узкие. Пройдут всего двое в ряд, не больше.

— Нам они все равно не нужны. Двигайтесь к намеченным точкам. Есть потери?

— У врага – около пятисот.

— А сколько наших?

— Примерно половина того.

— Так много?

— Бойцы из местных неважные, генерал. Но сражаются они изо всех сил.

Баласар вздохнул и задумался. Если отряды, идущие к дворцам, движутся с таким же успехом, к вечеру город потеряет около пяти тысяч защитников. Больше, если на юге они тоже пытаются сопротивляться. Это не битва, а медленная уродливая бойня.

Он шагнул к двери – посмотреть, что творится дальше по улице. Долетали звуки сражения: вопли, лязг металла о металл. Камни сыпались на мостовую, разлетаясь в крошку. Их удары сливались в непрерывный шум, похожий на шлепанье капель по глади пруда.

— Нужен барабанщик, – сказал Баласар. – Будем прорываться. Раскидаем тех, кто засел в кузнях, займем вход в подземелья, а потом отправим гонцов к остальным.

— Тут легко не отделаться, генерал. Они дюжие ребята. Некоторые и драться умеют.

— Они надеются удержать нас на поверхности. В подземельях у них вторая линия обороны. Как только доберемся туда, станет полегче. Если им хватит ума, они поймут, что лучше сдаться.

Воин отдал ему честь, но ничего не ответил. Баласару хотелось думать, что это знак согласия.