Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 182 – Дэниел Абрахам

— Что там?

— Дым, – ответил Семай. – Больше ничего.

— Спускайся. Где одежды?

— Сзади, в углу, – сказал Семай, закрывая широкие деревянные двери. – Сейчас принесу.

Маати подошел к подушке, лежавшей в центре комнаты, с кряхтением сел и задумался. Надписи на стене перед ним больше походили на каракули вандалов из предместья, чем на дело жизни поэта. Правда, слова и фразы, образы и метафоры сияли в его памяти ярче, чем их могли осветить светильники. Семай быстро прошел мимо, вернулся и положил на пол сине-черное одеяние. Если повезет, в следующий раз к нему прикоснутся уже не человеческие руки.

Маати глянул через плечо. Эя сидела у дальней стены, сжав кулачки у самого сердца. Он улыбнулся ей, надеясь, что улыбка получилась уверенной. Затем повернулся к стене с надписями, сделал пять глубоких вздохов, чтобы сосредоточиться, и начал напевно читать.

* * *

Стоя на краю крыши, Ота изучал город, словно карту. Линии острых крыш отмечали изгибы улиц. Только на дороги, что вели к складам Сиянти, Ота мог смотреть сверху вниз, наблюдая, как на черную мостовую ложится снег. С юга наступала армия гальтов. По крайней мере, так сказали трубы на башнях. Были придуманы сигналы на все случаи. Короткие мелодии приказывали воинам осуществить замысел, над которым он, Синдзя, Ашуа Радаани и остальные просидели всю ночь. А кроме того, был код, позволявший Оте задать вопрос и услышать ответ, как при обычных переговорах.

У трубача посинели от холода губы. Это был молодой человек с бочкообразной грудью. Когда он дул в трубу, широкая медная воронка оглушала всех вокруг. И все же иногда с трудом удавалось расслышать ответ. Как сейчас.

— Что они говорят? – спросил хай Сетани.

Ота поднял руку и прислушался к последним нотам.

— Гальты пошли на мост. Льду не доверяют.

— Больше времени уйдет на переправу, это хорошо, – сказал хай Сетани. – Если не пустим их в тепло до заката…

Ота изобразил позу согласия, хотя совсем не верил в успех плана. Если даже получится удержать врага на поверхности до темноты, гальты ворвутся в дома и сожгут все, что можно разломать и забросить в печь. Бураны, ледяные ветра, что сменяют нежный осенний снежок, доставили бы врагу хлопот, но серая снежная завеса, которая сейчас заволакивала даль, совсем не предвещала бури.

Ота ничего не сказал. Как сдержать эти полчища, когда они так близко от желанной цели? Где взять силы, чтобы выстоять до морозов? С гальтами нужно было разделаться сразу, прямо на улицах.

Он прошелся вдоль парапета, оглядывая дороги, ведущие к дворцам и кузням, по которым, как он рассчитывал, скоро побегут гальты. За спиной у него слуги тряслись от холода, ведь им приходилось держаться в почтительной неподвижности. Огромная жаровня, которую вытащили наверх и нагрузили поленьями, весело потрескивала, но тепло от нее расходилось только на одну-две стопы вокруг. Рядом с ней стояли хай Сетани и трубач. Ота даже не представлял, как можно остаться неподвижным. Только не сейчас.

Гальты занимали южные подступы к городу. Там их никто не смог бы остановить. Битва должна была разгореться ближе к центру, в тени башен, на узких улочках, где люди Оты будут атаковать по всей длине гальтской колонны, как тогда, в лесу. Долетел звук трубы. Гальты перешли через реку и хлынули в Мати.