Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 15 – Светлана Серебрякова

— Я не голодна.

— Поесть, — он чеканил приказы. — А потом выпить лекарство.

Передо мной появилась миска и ложка. А ещё через секунду из фирменного пакета Дамир извлёк термос и аккуратно налил наваристый и ароматно пахнущий бульон.

— Хлеб нужен?

— Нет, — аппетит проснулся только от одного запаха.

— Зря, в ресторане свой тандыр, настоящий, дровяной, — половина небольшой лепёшки опустилась рядом с моей тарелкой. — А какие там делают овощи на гриле, и мясо. Не пробовала?

— Шутите? Там бронь на месяц и, — и не говорить же ему, что меня просто некому туда пригласить, — и мне не по карману. Но название красивое. У ресторана. Хотя я и не понимаю, что оно значит.

— Дом. «kIвал» с лезгинского переводится как «дом».

— Дом, символично.

Дамир сидел боком ко мне, опираясь локтем о край столешницы и вытянув ноги. И залип в планшете. Наверное, ничего удивительного не должно было быть в том, что к вечеру щетина на волевом подбородке стала заметнее. Я смотрела на его волосатые икры и… странно, но мне не было противно или неловко. Мне это нравилось, и было интересно, какие они, эти волоски, по ощущениям. И отличаются по жесткости волосы на ногах и руках. И хирургам-травматологам нужны такие сильные руки?

— Что за «родительский чат» в твоём телефоне? У тебя есть ребёнок?

— Простите, что? «Родительский чат»? Как вы, как вы туда попали? Вы весь мой телефон облазили? Так-то у меня пароль стоит.

Если так, то он мог видеть фото своей вишенки. И как я это объясню?

— Ага, Face ID, ничего сложного, особенно когда владелец телефона рядом. И? Ты на мой вопрос не ответила.

— У меня нет ребёнка. «Родительский чат» — это буквально родительский чад, я работаю в детском саду.

— И почему я не удивлен? — и снова мне безумно хотелось стереть с его лица довольную ухмылку.

— Да какое вам дело? Ваши командирские замашки… Как вас только ваша девушка терпит.

— У меня нет девушки, — что? Я не ослышалась? А как же, как же та «сосиська», что мы придумали с Юлькой? Стало быть точно, он единоличный владелец вишенки. — И нет отношений.

— Оно и не удивительно.

— Но, если у меня нет отношений, это не значит, что у меня нет секса.

Это что? Это меня сейчас вот так отшили? Провели границу? И я что, я набивалась ему? Вела себя вызывающе? И как, проясните, пожалуйста? Просто пялилась на его ноги? Да пошёл он! Аппетит пропал окончательно.

— Я наелась. Могу я помыть посуду?

— Нет, сам сделаю. Тебе надо отдыхать, и не напрягать ногу. Подожди минуту.

Не иначе у славного джигита ПМС. А что? Как ещё объяснить эти перепады настроения? То он милый, ласковый и заботливый. То шутит надо мной. То командует. А сейчас, сейчас просто с цепи сорвался. Я не просила его привозить меня сюда. Не просила возиться со мной. Я хочу домой и не скрываю этого. Так какого чёрта?

— Идём.

— Куда? — я старалась не обращать внимания на протянутую руку.

— Устрою тебя в спальне, так будет удобнее.

Лучше не спорить. А утром улизнуть при первой возможности. Желательно до того момента, как суровый надзиратель проснётся.

К высокой спинке кровати было прислонено несколько подушек. Вероятно, для того, чтобы, как Дамир и говорил ранее, я спала сидя. Или не спала. Он молча усадил или уложил меня, не знаю, как тут правильнее, а под лодыжку подложил маленькую подушку.