Книга Сын, о котором ты не знал, страница 21 – Ева Шах

Не от страха.

От того, как сильно всё тело уже ждало его.

— Замёрзла? — шепнул он, прижавшись губами к моей щеке.

— Нет.

— Тогда почему дрожишь?

Я приоткрыла глаза и увидела, что он улыбается. Не насмешливо. Скорее слишком нежно, почти невыносимо нежно.

— Потому что ты задаёшь слишком много вопросов.

— Я хочу знать, где ты сейчас.

— В смысле?

— В себе. В этом. Во мне.

От такого голоса у меня внутри всё становилось мягким и беспомощным.

— Я здесь, — сказала я честно. — Полностью.

Он закрыл глаза на секунду, будто это признание ударило и по нему.

А потом тихо выдохнул:

— Тогда идём.

Спальня была такой же, как вся квартира: спокойной, строгой, огромной. Тёмное изголовье, светлое бельё, мягкий рассеянный свет. Я остановилась у двери. Не потому что передумала. Потому что в этот момент ко мне всей тяжестью пришло осознание.

Сейчас.

Правда сейчас.

Он подошёл сзади и осторожно убрал волосы с моей шеи.

— Посмотри на меня.

Я обернулась.

В его лице не было ни тени игры. Только сосредоточенность и что-то ещё — почти трепет, от которого у меня сжалось сердце.

— Ты уверена?

— Да.

— Совсем?

— Да, Артём.

Он на мгновение прикрыл глаза, словно ему физически тяжело было слышать своё имя в моём рту вот так.

— Ты понимаешь, что после этой ночи я уже не смогу к тебе относиться легко?

— А ты сейчас относишься легко?

— Нет.

— Тогда какая разница?

Он тихо усмехнулся. Почти с болью.

— Умная девочка.

— Я не девочка.

— Вот именно в этом и проблема.

Он поцеловал меня снова — уже в спальне, уже медленнее, уже как будто окончательно приняв решение не останавливаться. Пиджак соскользнул с моих плеч. Потом свитер. Его ладони были везде — на талии, на спине, на лице, в волосах. Но нигде не было спешки. Он будто изучал меня, как изучают то, что страшно спугнуть и невозможно отпустить.

Я дрожала, когда он расстёгивал пуговицы моей рубашки.

— Смотри на меня, — сказал он хрипло, когда я попыталась спрятать лицо.

— Мне неловко.

— Почему?

— Потому что ты слишком… смотришь.

— А я хочу смотреть. На тебя. Не мимо. Не потом. Сейчас.

У меня перехватило дыхание.

Я никогда не чувствовала себя настолько раздетой ещё до того, как на мне исчезла последняя ткань.

Он стянул рубашку, провёл ладонями по плечам вниз. Остановился на талии. Просто держал.

И от этого простого удерживания колени подгибались сильнее, чем от любого напора.

— Красивая, — сказал он тихо, словно самому себе.

Я зажмурилась.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я поверю.

Он склонился и поцеловал меня в ключицу.

— А я хочу, чтобы ты поверила.

Кажется, именно в этот момент я окончательно перестала держаться.

Потому что страсть — это одно.

А вот когда рядом с ней появляется нежность, против неё почти невозможно выстоять.

Ночь была длинной.

Тёплой.

Сумасшедшей.

Он был внимателен до боли, до стыда, до слёз. Он ловил каждую мою реакцию, каждое сжатие пальцев, каждый вдох, словно от этого зависело не меньше, чем всё. И я никогда прежде не знала, что можно чувствовать себя одновременно такой беззащитной и такой сильной.

Когда под утро я лежала у него на груди, слушая, как медленно успокаивается его сердце, мне вдруг стало страшно.

Не за ночь.

За завтра.

За то, как я теперь буду без него.