Книга Ты не опоздал, страница 42 – Дарья Волкова

То самое место, которое ныло и сладко замирало тогда, в шестнадцать. Которое у меня совершенно отсохло — я была в этом уверена!

Черта с два.

Почему все мои шестнадцатилетние сопливые мечты вздумали сбыться именно сейчас?! Сейчас, когда я про них уже забыла!

Не забыла.

Потому что помню, как внутри все плавилось и мельтешило, когда Богдан в первый раз целовал мне руку. И слова его помню, оказывается.

— Ты целуешь руки, если человек этого заслуживает.

Он тепло и щекотно выдыхает мне в ладонь. И вдруг целует ниже. В запястье.

— Тебе не надо ничего заслуживать, Арина. И вообще, цитата неточная. Целуют, когда хочется. Мне хочется.

Он тоже помнит…

Мне кажется, подо мной шатается табурет. Как будто землетрясение. Или что это… Когда тебе вдруг шепчут в запястье:

— Что же мы делаем, Арина…

Я не знаю, что делаешь ты, Богдан. А я просто теряю всякий контроль над происходящим. И плыву по течению. Когда ты поднимаешь меня за руку с табурета. Когда наклоняешь лицо ко мне.

Остановить происходящее уже невозможно. Северное сияние, Ермак Тимофеевич и ирландский виски это подтверждают.

* * *

Поцелуи в шею — мое самое любимое. Особенно когда губы целуют нежно, а борода слегка колет. Убойный контраст. И вот здесь, да-а-а-а…

Борода?! Откуда у Руслана борода?!

Я подлетаю на кровати. Одеяло само собой наматывается в процессе. И теперь перед моими глазами… только Богдан.

Без одеяла. Без всего. Лежит, смотрит на меня, подперев голову рукой.

В моей постели.

Он без одежды. Я без одежды. Мы в постели. Вдвоем.

И больше никого. И ничего. Ни северных сияний, не покорителей Сибири, ни ирландских вискарей. Голые люди. Голое утро. И голая правда.

Я переспала с Богданом Тамбовским!

От протянутой руки — уворачиваюсь. От хриплого «Ариша» — сбегаю. В ванную, в комплекте с одеялом. А там — душ на полную. От горячей воды сбивается дыхание. За горячей водой можно спрятаться от мыслей, которые сейчас меня просто уничтожат. За шумом воды можно спрятаться от звуков. Любых.

От стука в дверь ванной.

От хриплого вопросительного «Ариша».

От стука закрывшейся входной двери. Вот это было бы самое идеальное. Но оно не происходит.

Когда я выхожу из ванной, Богдан ждет меня на кухне. Я упорно смотрю мимо него, на стол, на котором вчера стояли бутылка виски и стакан. Сейчас стол идеально чист. И я решаюсь все-таки посмотреть на Богдана.

По нему вообще не видно, что он вчера пил. Непозволительно хорош. Только лохматый. На себя и свой внешний вид я махнула рукой, не до него сейчас.

Грехопадение уже свершилось. Так, не думать о том, что произошло ночью. Не сейчас. Потом!

Богдан первым нарушает молчание.

— Знаешь, у меня в арсенале есть отличный рецепт на утро. «Сибирский грог» называется. Корица и гвоздика у тебя есть?

Грог? Это что-то опять с алкоголем?! Тебе вчерашнего Ермака Тимофеевича и иже с ним мало?!

— У меня есть утренний рецепт получше, — прохожу к холодильнику, стараясь держаться от Богдана как можно дальше. Правда, кухня у меня недостаточно большая для этого. — Яичницу с помидорами будешь?

— Яичница — это самое первое, что ты для меня готовила. Конечно, буду.

Замираю у холодильника. Почему ты помнишь так много? Почему я помню так много? И что нам всем с этим делать, Богдан?! Что нам делать с тем, что случилось этой ночью?!