Книга Яйца всмятку, страница 69 – Мари Соль

Катюхин маленький розовый брелок мелькает перед глазами.

«Зайчонок», — рассеянно думаю я. Мой зайчонок! А он… Он тебя…

Сигнализация срабатывает не вовремя. Рыжий кот, озадачившись, спрыгивает на землю. А я потираю кулак, которым только что приложился к пацанской скуле. Мишка стонет, прижимает ладонь к левому глазу. Я выхожу из квартиры в момент, когда снаружи замок открывает Анжелка.

— Ой, Жень? — застывает она, удивлённая.

— Яблоко от яблони, — рычу на неё.

— Ты куда? — кричит мне в спину Анжелка.

Но мне всё равно. Я забыл, зачем приходил. Я забыл обо всём! Только розовый зайчик на маленьком круглом брелке, целиком занимает сейчас мои мысли.

От автора

Глава сегодня небольшая, но острая. О том, как это вышло, что Миша и Катя познакомились, расскажу позднее. А пока пускай Женя переварит эту информацию. Косвенно он виноват в том, что это случилось. И что будет делать, как думаете?

Гена

Отца не стало, когда мне было двенадцать лет. Мать лезла из кожи вон, чтобы я ни в чём не нуждался. Ещё не зная, к чему тяготеет её единственный сын, она учила меня всему. Музыке, рисованию, лепке. Пыталась отдать в спорт, но я был уж слишком неспортивный. Потому в детстве всегда огребал от ровесников.

Мама была человеком очень доверчивым. И когда я возвращался из школы с фингалом, говоря, что упал, она верила на слово. Ведь её сын не может врать! А я часто врал. О том, что не курил, а просто стоял рядом с теми, кто курит. О том, что вместо воды случайно выпил спиртное, не зная об этом. То есть был жестоко обманут и в стельку пьян. О том, что девочка, которую я провожал, мне всего лишь подруга.

Я как мог, берёг мамину психику, жалел её. Но не сумел уберечь от того врага, который притаился внутри. Болезнь начала прогрессировать резко! Однажды, придя домой, я нашёл маму в ванной. Она резала овощи в раковину и ругалась, что газ отключили. Потом как-то раз я увидел, что она отрезает шторы на кухне, мотивируя тем, что «платье слишком длинное и его нужно укоротить». Потом она не узнала меня. И выгоняла из дома.

Поначалу с нами жила её тётка. Но потом она, по причине старости, уже не могла приглядывать за мамой. Я вырос, окончил школу и поступил в институт. Свою тягу к химии обнаружил ещё в старших классах. Я просто очень хотел изобрести такое лекарство, которое вылечит маму. Но, по словам доктора, излечить болезнь полностью было нельзя.

Иногда у неё наступали периоды просветления и они длились достаточно долго. Тогда я мог не боясь оставлять её дома одну. И мы жили душа в душу, как раньше. А потом она снова впадала в беспамятство! Отгораживалась от меня этой тенью, как будто находилась в замкнутом пространстве собственных домыслов. А я ощущал себя лишним, чужим.

Нам платили пособие по утрате кормильца до восемнадцати лет. Потом стали платить пособие по инвалидности для мамы. Я начал работать рано. Писал курсовые и дипломные. Так было проще брать работу на дом. Платили щедро! Особенно, кандидаты наук, для которых писал диссертации. Обидно, что свою я так и не защитил. О моих «махинациях» стало известно в деканате. Меня тогда чуть не исключили из ВУЗа. «Семейная ситуация» помогла. Так что последние два курса оканчивал уже заочно. И параллельно работал.

С личной жизнью всегда было туго. Я знакомился с девушками. Общался с ними. Но, как только доходило до интима, и ситуация требовала уединения, приходилось искать, где это сделать. У неё? Не всегда получалось. Снимать квартиру для этого, не было средств. А вести девушку к себе не решался. Даже просто на чай пригласить, было трудной задачей, со множеством неизвестных.