Книга Яйца всмятку, страница 68 – Мари Соль

— Привет, мать дома? — произношу обречённо.

Он пожимает плечом:

— Неа, свинтила куда-то!

— Да? — досадливо хмурюсь я, — Далеко?

— Да к соседке, на чай. Щас наболтается и вернётся, — зевает Михон, — Проходите, дядь Жень!

Я мнусь на пороге. Его присутствие здесь нежелательно. Сейчас я скажу Анжелке, что мы расстаёмся, она начнёт плакать, кричать. Зачем Мишке слышать такое? Но и сказать, что я был, но не остался её подождать, не могу. Это вызовет подозрения. И Анжелка заранее почует неладно! Лучше войти. Что я и делаю.

— Чё сонный? Дрыхнешь что ли, средь бела дня? — интересуюсь у Мишки.

Как для парня, он симпатичный. Андрюхе моему, уступает, конечно. Но тож ничё!

— Да я полночи не спал, — говорит.

— Да? А чем занимался? — интересуюсь я. Наверное, девушка есть! Чем же ещё занимаются в этом возрасте.

— Работал, — удивляет Мишка.

Я сажусь на диван:

— Да ты чё? И кем же?

Он опять подавляет зевок:

— Да мы с парнями там темку одну развиваем.

— Интересная темка? — поднимаю я брови.

— Да так, — хмыкает он, — Непонятно пока.

На стене висит фото Анжелки с сыном. Ему на фотографии годика два. Анжелка ещё совсем юная, не обесцвеченная. Даже макияжа почти нет. Интересно, если бы я её встретил тогда, мог бы влюбиться в такую?

Мишка встаёт.

— Дядь Жень, вы есть будете? А то мать там борща наварила, — кивает он в сторону кухни.

— Можно, — хлопаю себя по коленям и в предвкушении иду за ним следом, на кухню.

Там в режиме самообслуживания наливаем себе каждый сам. Мишка кромсает хлеб как попало. Садится, согнув одну ногу и принимается есть.

— М-м-м, знатный борщец! — говорю.

Всё, что умеет готовить Анжелка — это борщи. Говорит, научилась от бабушки. Всё остальное — котлеты, жаркое, у неё так себе. Хотя, я привык к Ольгиной стряпне. Но вот яйца Анжелка варить не умеет! Яйца должны быть всмятку…

— Да я помою потом, пусть стоит, — бросает Михон, когда мы почти в унисон доедаем.

— Ну, ты, хоть это… замочи его, что ли? — киваю я на тарелки.

Курить выхожу на балкон. Квартирка у них итак тесная. Мишка тоже выходит.

— Дядь Жень, сигареткой угостите? — клянчит он.

— Бери, — я киваю на пачку.

Мы недолго стоим, каждый курит в окошко. Мишка накинул толстовку. Прислонился к стене и ссутулился.

— Я это… Хотел сказать кое-что вам.

Я перевожу взгляд с дерева возле подъезда, уже почти облетевшего, на него. Наверное, скажет про мать? Никогда не знал, как он реально относится к нашему с матерью роману. Знает, что я — «приходящий»! Но разговоров на эту тему не заводил. Я так понял, у них с матерью такой семейный устой. Она не лезет в его жизнь, он не лезет в её. Пока обе этих жизни не перехлестнутся друг с другом.

— Я Катьку люблю, — произносит парнишка.

Я задумчиво хмурюсь. Как будто имя это слышу впервые.

— Какую Катьку? — интересуюсь я.

— Вашу, — бросает он коротко и гасит окурок в стакане с водой.

Большой рыжий кот шествует по тротуару. Из всех стоящих возле подъезда машин, он выбирает мою. Величаво взобравшись на мой серый капот, очищает пространство, ложится. Сигнализация опять не срабатывает! Очевидно, села батарейка в ключах.

Я дышу тяжело и надсадно… В голове проясняется… Что?!

— Я готов подождать. Три года — эт недолго. Я уже всё продумал, дядь Жень! Работу найду, квартиру снимем и будем жить вместе…