Книга Яйца всмятку, страница 20 – Мари Соль

— Зачем это? — недоумеваю я.

Бабич глядит на меня:

— Недолеченный эндометриоз может стать причиной осложнений. И, раз уж вы здесь, то мы будем лечиться.

Я ощущаю себя по-дурацки. Вот также я обращаюсь и к Катьке, когда она меня не слушается. Говорю ей: «Мы будем учиться», «Мы будем кушать», «Мы будем взрослеть и умнеть» и т. п.

— А как же эти… ну, как их? Животные, — озадаченно интересуюсь.

— Какие животные? — хмурится Бабич.

— Ну… вши, — опускаю глаза.

Он издаёт короткий смешок:

— Вошь — это мелкий кровососущий паразит, а не животное.

— И всё-таки? Они ещё… там? — говорю, а сама ощущаю зуд. Может быть, это фантомный?

— Пока не видно. Но это не значит, что нужно прекращать лечение. Я вам советую, как минимум ещё дней пять продолжать в том же духе. Чтобы не было рецидива, — советует Бабич.

Я вздыхаю:

— Понятно.

— Не переживайте вы так, — утешает меня Айболит, — По статистике, каждый десятый человек на планете хоть раз в жизни сталкивался с площицей.

— С кем? — хмурюсь я.

— Фтириус, она же лобковая вошь, — конкретизирует доктор.

«Как? И вы тоже сталкивались?», — хочу я спросить. Но молчу. И невольно смотрю на его руку. На безымянном пусто! Правда, мне кажется, там ещё заметна полоска кольца. Вероятно, он снял его только недавно? А летом успел загореть.

— До встречи, Ольга Викторовна, — вручает мне карту.

Я принимаю её. Встаю, чтоб уйти. Напоследок бросаю:

— Спасибо вам.

— Будьте здоровы! — отзывается он, не поднимая глаз от стола. И уже заполняет своим беглым почерком карту другой пациентки.

По дороге обратно, вспоминаю, что так и не ответила. Хотя, Сорокин, наверно, уже и забыл?

Долго ищу в интернете открытку. Вдруг вижу ежей. Они что-то ищут в траве. Иголки торчат. Между зелёных травинок с трудом различимы носы. И надпись: «Мы пушистые». Недолго думая, я отправляю. И только потом понимаю, что «мы» не уместно. Ну, да ладно! Просто, картинка понравилась.

Не надеясь получить ответ от него, я сую телефон в глубокий карман своей куртки. Но он издаёт тихий всплеск.

Достаю. На экране, пока не погас, вижу короткое: «Я люблю тебя, Оль». Не нахожу в себе силы ответить ему. Но подсознание тут же даёт лишь один подходящий ответ: «Я тебя тоже».

Осень — моё любимое время года. Все важные моменты в моей жизни случились именно осенью. Один из таких — когда Женька сделал мне предложение! Ничего романтичного. Просто сидели на лавочке, возле пруда. Ели булочки. Кидали мякиш в воду, подманивая уток.

А он говорит:

— Видишь, вон селезень.

— Яркий такой? — рассмотрела я в стае.

— Ага, а вон уточка, серая, — указал он пальцем на ту, что плыла рядом с ним.

— Такая невзрачная, — заметила я с сожалением.

— А для него она — самая лучшая, — Женька обнял меня, — И самая-самая красивая.

— Ну, тогда он не слишком-то привередлив, — прижалась спиной к его сильной груди.

А Женька ещё крепче обнял и выдохнул на ухо:

— Олюнь, выходи за меня?

У нас была скромная свадьба. Но на ней было всё! И белая Волга с большим розовым пупсом на капоте. И столы с угощением. Рестораном служила столовая нашего училища. И тамада, роль которого виртуозно исполнил Женькин друг. Я, как и полагается невесте, была в белом. Платье шили из штор. Прозрачная тюль, раздобытая бабушкой, превращённая ею в изысканный подвенечный наряд.