Книга Яйца всмятку, страница 18 – Мари Соль

Но я не спешу проходить.

— А… Где… В смысле, — я озираюсь по сторонам, — Я, наверное, ошиблась дверью?

— Ну, — он собирает ладони в замок на столе и глядит с интересом, — Это смотря, кто вам нужен.

— Мне нужна Валерия Егоровна, врач-гинеколог, — отвечаю по памяти.

Именно так мне сказали в регистратуре.

— Угу, — он кивает, — Валерия Егоровна, значит?

— Да, — пожимаю плечами.

— Бабич? — интересуется он.

— Бабич! — киваю.

— Ну, что ж, — произносит мужчина в халате врача, — Валерий Егорович Бабич к вашим услугам.

Я пару мгновений смотрю на него. А затем утыкаю нос в карточку. Кабинет 27, врач-гинеколог, Валерий! Егорович! Бабич. И как я могла не заметить? Будто сразу решила, что имя Валерия женское, а не мужское.

— Так вы… мужчина? — задаю глупейший вопрос.

Он вздыхает, глядит на себя сверху вниз:

— Я полагаю, что да.

Я нервно смеюсь:

— Ну, тогда мне точно нужно к другому врачу!

— Почему, позвольте спросить? — изгибает он бровь, — У вас предрассудки касаемо пола?

— Никаких предрассудков! — с лёгкой обидой парирую я, — Просто моя тема… Она очень деликатная, и я предпочла бы её обсудить именно с женщиной.

— Напрасно, — произносит он, — Я скажу вам по-секрету, у нас тут все темы деликатные. Других не имеем.

Я колеблюсь, и он это чувствует.

— Присаживайтесь, раз уж пришли, — добавляет почти безразлично. Словно ему всё равно, уйду я или останусь. Наверное, оно так и есть? И мне так охота уйти! Однако же ноги идут в направлении стула. Стул, кстати, тоже тот самый…

Сама не замечаю, как сажусь на него. И держу в руках карту больного.

— Позволите? — тянется лекарь.

— А… да, — отдаю ему свой документ.

Пока он листает, я думаю, как поступить? Вырвать из рук и сбежать? Ведь сейчас он долистает, почти долистал… И прочтёт мой диагноз! А именно — педикулёз. И щёки краснеют заранее.

Я набираю в грудь воздуха и говорю:

— Вообще-то, я уже здорова. Это… недоразумение.

— Что именно? — исследует он мою карту. Слишком внимательно, стоит сказать.

— То, что случилось со мной, — выдыхаю.

— И что же с вами случилось? — хмурит он брови. Забавно так хмурит!

Он вообще обаятельный. Темноволосый. В меру упитан, слегка круглолиц. Взгляд открытый и доброжелательный. Всё именно так, как я заказывала. Вот только был бы он женщиной…

Долистав, он глядит с интересом.

— Значит, педикулёз, — произносит серьёзно.

Мне слышится некий упрёк. Я спешу сообщить:

— Это муж заразил!

Он издаёт, то ли кашель, то ли смешок.

— Я не знаю, зачем говорю это вам, — добавляю в своё оправдание, — Просто не хочу казаться нечистоплотной. Я бы сама никогда…

Осекаюсь. Не знаю, что дальше сказать.

«Сорокина, заткнись!», — подсказывает мозг, — «Ты итак наговорила уже слишком много».

— Меньше всего вы похожи на нечистоплотную, — утешает меня обаятельный врач. И даже слегка улыбается.

«А на какую я похожа?», — так и тянет спросить. Но я кусаю язык и молчу.

— Что ж, — произносит он, — Прошу на кресло.

— А…, — я испуганно кошусь в направлении ширмы, — Это обязательно?

— Ну, — он кладёт мою карту на стол, — Я предпочёл бы сам оценить результаты лечения. Видите ли, если они недостаточно прогрессивны, стоит назначить другое лекарство.

— Да там всё нормально, — машу я рукой.

Он вздыхает:

— Тогда зачем вы пришли в больницу? Отстояли очередь?