Книга Яйца всмятку, страница 111 – Мари Соль

Я усмехаюсь. Оставляю этот вопрос без ответа. Без допинга. Не знаю! Откуда мне знать? Время придёт, и узнаю. Может, смогу? А, может, сдуюсь.

— Что дальше? — призываю его продолжать.

— А дальше, — вещает мой друг-семьянин, — Ей захочется большего. Ребёночка. Уж поверь мне, ещё годик-другой и захочется. Она спросит: «А кто я тебе?», «А куда движутся наши отношения?». А ты её замуж возьмёшь? Ты захочешь ребёнка ещё одного? Пелёнок, ночных бдений, капризов, расходов опять же?

Мой вздох ещё более глубокий, повествует о том, что я отрицаю подобный сюжет. На словах отрицаю, а внутренне знаю — он прав. И тут будет два варианта — либо взять на себя обязательства и окунуться в семейную жизнь. Либо порвать с Полинкой, как только эта идея забрезжит в её юной головке.

— Опять же! Ребёночек вырастет, Полинка помашет рукой и убежит. А ты, котофей котофеевич, будешь не солоно хлебавший, с дитятей в нагрузку. Одинокий папаша! Хотя..., — Котов хмыкает, — На таких мужиков бабы падки из жалости.

— Котофей — это ты, — говорю, — А из жалости мне не надо. И детей я, наверное, больше не хочу. Я хочу жить спокойно, в своё удовольствие. Я даже съезжаться ни с кем не готов. Я только, можно сказать, жить начал.

— Ну так и живи! — произносит приятель, — Зачем обязательно съезжаться, жениться и рожать детей? Просто живи, наслаждайся жизнью, сексом, отношениями. Вот только...

Он хмурится.

— Что? — тороплю.

— Тебе нужна женщина такая, — силится Котов, — Спокойная, добрая. Взрослая. Ровесница, может чуть младше. Желательно разведёнка. Ну, или вдовушка. Хотя... С вдовами сложно, там будет вечный фантом третьим лишним.

— А с разведёнками нет? — усмехаюсь.

— И с разведёнками тоже, — вздыхает Котов, — Но и ты у нас не Ален Делон. Вон, пузырь отрастил, уже халат не сходится.

— Да иди ты! — бросаю, — Уж кто б говорил?

Котов хорохорится:

— А мне и незачем! Я-то разводиться не собираюсь. Эт ты у нас парень на выданье.

Я с усмешкой машу головой. Да, уж! Парень-парнишка. Ещё лет пять-семь и выйду в тираж. И уже, наверное, только наличие денег, сможет обеспечить мне интерес женского пола. Так что надо наслаждаться жизнью, пока есть возможность.

Минуя троицу медсестёр в коридоре, я замечаю Полинку. Её взгляд, адресованный мне, до безумия красноречив.

«Я сегодня уеду пораньше. У меня эти дни», — присылает она сообщение и снабжает его грустной рожицей.

«Выздоравливай, милая. Я терпеливый», — пишу. А сам мысленно радуюсь. Во-первых, тому, что у неё пошли месячные. Значит, я всё делал верно! И презервативы оказались достаточно прочные. Во-вторых, что у меня есть несколько дней передышки. Восстановлю силы и в бой...

В последних рядах пациенток на сегодня вижу знакомое имя. Сорокина Ольга. Ощущаю внутри странный зуд. Вроде бы даже соскучился! И любопытствую, в каком наряде она заявится ко мне на приём в этот раз? Может быть, что-нибудь экстравагантное? Я до сих пор не могу забыть тот кружевной кумбидрес... или как там его?

— Здравствуйте, Валерий Егорович, — Ольга заходит.

В этот раз она в брюках и мягкой серой кофточке. Сквозь которую видно очертания груди.

Улыбаюсь ей:

— Добрый день! Точнее, вечер уже, — бросаю взгляд за окно.

Она поправляет волосы. Они у неё чуть волнистые, тёмные. И глаза очень выразительные...