Книга Яйца всмятку, страница 108 – Мари Соль

— Да вы что, мам? Вы как будто меня первый раз знаете?

— Я знаю, — согласилась она, — Что ты не станешь так делать. Но… мало ли что?

— Ничего, — отрезала я, — Я и ему не собираюсь ничего запрещать. Пусть общается! Если, конечно, дети будут с ним общаться.

Мы поговорили ещё немного. Всплакнули по-бабьи. Она рассказала, как муж изменял, отец Женькин. И как она это всё переживала и пережидала. А не надо было! Сказала, что я — молодец, что не стала терпеть. Заверила, что я ещё устрою свою судьбу. Мол, какие мои годы?

— Ой, мам, мне бы ваш оптимизм! — усмехнулась я в ответ.

— Ничего, — заключила она, — Отболит и найдёшь! Нельзя ставить крест на себе. Сорок пять — это самый расцвет для женщины.

— Да, неужели? — рассмеялась я недоверчиво.

На что мама ответила:

— Ох, где вы, мои сорок пять?

Так жаль, что вместе с мужем, ты теряешь и его семью. А если другой семьи не было? Ведь знаю, общение после развода постепенно сойдёт на нет. Кто я ей? Дочка? Андрей тоже будет общаться постольку поскольку. Катька, разве что? Но и её сейчас беспокоят другие проблемы.

Моя дочка влюбилась в кого-то. А я понятия не имею, в кого! Не делится, плачет. Наушники нацепит и плачет. Слушает что-то грустное и шмыгает носом. Подговорила невестку, Ксюшку, по шумок разузнать, что к чему. Она как раз сегодня у нас гостюет.

Заходит на кухню, пока я готовлю.

— Тёть Оль, — говорит, поправляет тяжёлые волосы.

Всё в ней как-то иначе. Не то, что во мне! Говорят, что сыновья выбирают себе в невесты девушек похожих на маму. Но Ксюша вообще на меня не похожа. В ней ни единого изъяна как будто! Кожа ровная, как попка младенца. Волосы лежат идеально, как будто парик. Одежда простая, но смотрится как на модели. С виду ни грамма косметики, но выглядит так, словно только что сошла с обложки модного журнала. Немудрено, что она нравится Катьке!

— Ну, что? — вопрошаю вполголоса, отирая руки о фартук.

— Разузнала, — приглушённо вещает Ксюша, — Катька с парнем встречалась. С июня этого года. А недавно расстались. Потому, что он с другой у неё за спиной встречался.

Я опираюсь о тумбу:

— Чудесно! И сколько же этому герою-любовнику лет?

Ксюша опускает глаза, не хочет говорить. Наверно, решает соврать. Но потом выдыхает:

— Девятнадцать.

Прижимаю ладони к щекам:

— Боже мой! И у них уже было?

Что именно было, я не могу сказать вслух. Как будто, стоит мне это сказать, и оно воплотится. Но Ксюша итак понимает, о чём идёт речь.

— Неа, — прижимается плечом к моему, — Я так поняла, что она собиралась… Ну, скоро. А потом вот это всё приключилось, и не успела. В общем, как-то так.

— Чудесно, — повторяю я уже тише. Ну, и на том спасибо. Хоть к гинекологу вести не придётся.

— А ещё что сказала? — уточняю.

Ксюша пожимает плечами в ответ:

— Да ничего особенного. Сказала, что он обещал ей, что будет ждать, пока она школу закончит. Ну, видать, не дождался пацан?

Она усмехается. А вот мне не до смеха! Почему я всё в этой семье узнаю последней? Дочка не только смолчала о том, что отец изменил. Она ещё и свою личную жизнь утаила. А кто я такая? Зачем со мной делиться чем-то? Я же всего лишь мать.

— Тёть Оль, — заправляет Ксюша волосы за ухо, хотя те итак идеально лежат.

— М? — поднимаю глаза на неё.

Она кусает губу в нерешимости: