Книга Раз и навсегда, страница 69 – Юлия Резник

Я отвел глаза.

— Адам, он ведь старается. Ради тебя в том числе.

— Думаешь, мне это надо такой ценой?!

— Ты мог бы так не орать?

Неожиданно наш разговор прервал голос Вахида, послышавшийся от двери. Я вздрогнула – столько в нем было эмоций, сжатых в эти отрывистые слова, что меня от них зазнобило. – Я готов выслушать твои претензии, но не когда в доме чужие люди! Цену тоже обсудим.

— Выслушать?! – не стушевался перед отцом Адам. – А ты умеешь слушать?! – насмешливо оскалился.

— Зайдешь ко мне через час, – процедил Вахид, смерив зарвавшегося первенца злым, недовольным взглядом. И… ушел.

Я только открыла рот, чтобы попросить Адама не нагнетать обстановку – видит бог, я не хотела ссоры отца и сына, как он бросил:

— Пойду пройдусь.

— Адам!

— Мам, все нормально. Просто хочу на воздух.

Он ушел так быстро, что я не успела ему помешать. Может, это и к лучшему. Ему нужно было выпустить пар перед разговором с отцом. Иначе… Я даже предположить боялась, что будет. Адам – он ведь как отражение Вахида. Очень на него похож… Сдержанный, но горячий. Ранимый. Упрямый. Прямолинейный. Он не ищет компромиссов и не умеет уступать. Он, как и отец, не терпит предательства – даже мнимого. Он слишком много видит, слишком остро чувствует. А когда что-то не вписывается в его картину мира – просто выбрасывает за борт, не глядя. Даже если это часть его собственной жизни. Абсолютно непримиримый, он не дает вторых шансов. Вот почему я так боялась его потерять, когда устроила свой побег. В тот момент я даже представить не могла, что его злость будет направлена не на меня, а на Байсарова… И теперь совершенно не знала, что с этим делать.

Схватившись за ходунки, похромала к двери. Чтобы сохранить отношения, кто-то должен был уступить. Я надеялась, что этим кем-то станет Вахид. Хотя бы потому, что он мудрее и старше. Ну а еще – потому что он действительно виноват!

Он как раз возвращался, проводив гостей, когда я вышла в холл. Передвигаясь, я издавала столько звуков, что не заметить меня было сложно. Но поглощенный своими мыслями Вахид как-то умудрился. Ссутулив плечи, утратив всю свою напускную брутальность, он шел, погруженный в себя. И в этот момент мне стало безумно жаль этого уставшего, осунувшегося мужчину.

— Ваха, – позвала я, и голос мой прозвучал неожиданно для самой себя мягко. Без упрёка. Без наезда. Просто по-человечески.

Байсаров вздрогнул, остановился. Вскинул взгляд, в котором промелькнули вопрос и некоторая обеспокоенность. Чего он боялся? Что я тоже начну его упрекать? Надо бы, да. Со мной он поступил по-свински. Но мне не привыкать, а по отношению к сыну… Он все же еще мог избежать ошибок.

— Ты поговоришь с ним?

— А у меня есть выбор? – хрипло переспросил он.

— Выбор есть всегда. Но я надеюсь, ты выберешь не привычное «ломать», а попробуешь его понять.

Вахид стиснул зубы, будто я только что вогнала ему иглу под ноготь.

— Что понять? То, что он меня ненавидит?

— Не преувеличивай. Он разочарован. Это не одно и то же.

— А ты? – тихо спросил он. – Ты меня ненавидишь?

Я закусила губу, опираясь на ручки ходунков, будто они могли удержать не только тело, но и мои чувства. Конечно, на языке вертелся вопрос – «А ты как думаешь?! После того, что только что сделал?!». Но это было бы слишком просто и предсказуемо. Мне хотелось бы поступить мудрее.