Книга Раз и навсегда, страница 19 – Юлия Резник

— Аллах… Ну, зачем это все? Я к тебе не вернусь. Это решенный вопрос и…

— Речь сейчас не об этом, – перебил меня Байсаров резким, непримиримым голосом.

— А о чем? – воскликнула я. – Мне не нужны твои ищейки! Я сама отлично справляюсь.

— У меня в бизнесе кое-какие проблемы, – после коротких раздумий снизошел до объяснений Ваха. – Ты, конечно, молодец, даже мне спутала карты. Но если кто-то усомнится в реальности нашего разрыва… Короче, так надо. Для твоей же безопасности. Ясно?

Я натурально опешила. Бизнес, конкуренты… А где в этом всем я? Наш развод? Где он?! Я не понимала. Обида душила. И будила внутри такую злость, что я натурально начала задыхаться.

— Амина! Скажи, что ты меня поняла!

— Я поняла. Казалось, давно поняла… Но ты и тут сумел меня удивить, – прошептала я, чувствуя невыносимое жжение в глазах.

Лучше бы я проигнорировала его звонок! Зачем только ответила, зная, что даже самый короткий разговор с Вахидом способен выбить почву у меня из-под ног? Еще каких-то пять минут назад я была спокойна, как слон. А теперь меня трясло так, что даже волосы на голове встали дыбом.

— Амина, ты дура! Просто непроходимая идиотка. Неужели правда думала, что эта беседа станет долбаным откровением?!

Да! Да! Да…

Я сердито смахнула со щеки выступившие слезы, испачкав лицо мукой. И тут же истерично рассмеялась, глядя на свое отражение в зеркале. Почти сорок лет, а веду себя как безответно влюбленная малолетка. С чего такие страсти? Откуда эта нестерпимая боль? В конце концов, я бы все равно к нему не вернулась! Но если бы Вахид попытался сохранить наш брак, сделал бы шаг навстречу, сказал хоть слово, в котором я смогла бы распознать боль утраты, мне было бы легче. Наверняка. Потому что он должен мне хоть бы, мать его, это! За каждый одинокий вечер, за каждую бессонную ночь, наполненную тревогой и болью. За все мои слезы, за разбитое его равнодушием сердце! Он был мне должен хоть какую-то сатисфакцию. Хоть что-то, что позволило бы мне напоследок ощутить себя не пустым местом, не использованной вещью, а женщиной, которая, несмотря ни на что, была все же непроходной в его жизни.

Но даже этого он оказался не способен мне дать.

Я притянула колени к груди, уткнулась в них лбом и дала волю слезам, больше не пытаясь их сдерживать. Пусть текут. В последний раз! Пусть выносят наружу все, что копилось годами отчаяния. В последний раз, да… Я обещала себе, что мне в последний раз будет так больно.

— Мр-р-р…

— Нет! – икнула я. – Кыш… Держи подальше свои лапы от моего теста! – вскинулась я.

— М-р-р…

Нагло проигнорировав мои слова, Том запрыгнул на табурет и застыл, взирая на меня свысока. Будто укоряя надменным взглядом за то, что кто-то позволил себе настолько расклеиться. Презрение в желтых глазах сделало невозможное – заставило меня засмеяться. Легко и непритворно.

— Осуждаешь, да? Думаешь, лучше бы мне заняться делом? – я ткнула пальцем в поднявшуюся горку теста.

Кот томно потянулся, выгибая спину. Зевнул, демонстрируя полнейшее пренебрежение к моим попыткам поговорить. Я покачала головой, поднимаясь на ноги и стирая с лица остатки слез. Все… Хватит. Сколько можно?

Стремясь избавиться от скопившейся во мне боли, я с двойным упорством принялась вымешивать тесто. С каждым новым движением мне действительно становилось чуточку легче. Том не мешал. Лишь иногда вытягивал мордочку, чтобы проверить, как обстоят дела.