Книга Даже не сомневайся, страница 52 – Юлия Резник

— Не знаю, Оль… Мне надо это обдумать.

Подруга кивает и уходит к себе. Я остаюсь наедине со своими мыслями. Пальцы ещё дрожат, когда я придвигаю к себе стопку документов. Перед глазами встает красивое лицо Хасана, на котором отпечатались следы прожитых лет.

Меня разрывают противоречия. С одной стороны, я чувствую раздражение. Жила же я как-то до него, справлялась с проблемами. Почему он решил, что должен вмешаться? Откуда вообще узнал о происходящем?! Ну, не следит же он за мной, что за глупость?! Так почему от этой мысли в груди разливается предательское тепло? Я чувствую себя как та принцесса из сказки, ради которой принц одолел дракона. Хотя вполне возможно, что это только мои фантазии.

Взрослая самодостаточная женщина взяла бы и просто спросила, чтобы не гадать. Но, во-первых, у меня нет его номера. А во-вторых, я тупо боюсь, что услышав голос Хасана, я опять сотворю какую-то дичь. Например, назначу встречу. Или выкину что-то похуже.

К обеду голова начинает побаливать. Только я наливаю воды, чтобы запить таблетку, как раздается звонок от Миланы.

— Мам, — голос в трубке звучит чуточку виновато. Я мысленно напрягаюсь — ну что еще? — Мы с Адилем решили поужинать, а после, наверное, поедем к нему с ночевкой, — выпаливает на одном дыхании. — Ничего? Один разок, ладно?

Я задерживаю дыхание, чтобы сходу не упрекнуть дочь, что она нарушает наш договор «без ночёвок до свадьбы». Договор, который держал меня на плаву обманчивым ощущением того, что я еще хоть как-то руковожу стремительным взрослением дочери.

— Я помню о нашем уговоре. Просто сегодня кое-что произошло. Я чуть было не наломала дров и… В общем, я потом все-все тебе расскажу, и ты меня поймешь, честное слово.

— Хорошо, Милан, я не против, — выходит слишком быстро. — Только позвони, когда приедете.

— Конечно! — облегчение в её голосе почти осязаемо. — Ты же не обижаешься?

Я улыбаюсь в пустой комнате так, будто она меня видит. А потом сажусь и ещё долго смотрю на потянувшуюся по столешнице солнечную полоску. Я отпускаю дочь, и в этом нет катастрофы. Но оттого не менее больно.

— Нет, конечно. Адилю привет.

Вечер проходит гладко. Ужин, который я заказала в доставке, короткий разговор со Стасом о завтрашнем курсе лекций и соседском псе, из-за которого в домовом чате переругались все соседи. Стас ест с аппетитом, хвалит тыквенный крем-суп, который я лишь разлила по тарелкам. Смотрю на него, и такая меня благодарность затапливает… За его бесхитростность, которая гораздо чаще вызывает во мне раздражение, за поддержку, которая тоже была, а сейчас почему-то забылась, за свою тихую размеренную жизнь без надрыва и драм, это ведь тоже дорогого стоит, в конечном счете.

После душа он почти сразу засыпает, а я иду на кухню и прикуриваю сигарету, да…

Опора, благодаря которой я держалась весь день, ломается. На глаза выступают слезы. Вино в бокале уже не пахнет цветами, повсюду соль. Я чудовищно… чудовищно просто устала.

Ключ поворачивается в замке так осторожно, что я поначалу думаю: показалось. Дверь бесшумно открывается. И если бы не сквозняк, надувший парусом тюль на кухонном окне, я бы вообще не поняла, что кто-то проник в квартиру.

Спешно тушу сигарету, потому что это может быть лишь один человек. Но какой в этом смысл, если кухня насквозь пропитана сигаретным дымом? Стряхиваю слезу… В проёме появляется Милана. На ней красивый свитер из мериносовой шерсти и джинсы. Волосы чуть растрёпаны, на щеках — румянец.