Книга Даже не сомневайся, страница 48 – Юлия Резник

— Привет! — мой голос звучит немного истерично. Его — как всегда, уверенно и ровно.

— Привет. Не сильно тебя отвлекаю?

— Ну, как сказать? — смеюсь. — У меня примерка идет полным ходом. — Перевожу взгляд на подруг, беззастенчиво подслушивающих наш разговор. Они как будто тоже ждут подвоха. Закатываю глаза. — Я примерила пока одно платье, но уже тоскую по моим джинсам. Это нормально?

Адиль отвечает мне хриплым смехом.

— Я думал, все девочки мечтают о красивом платье.

— Я тоже так думала…

— Если хочешь, можем все отменить.

— Отменить? — удивляюсь я. — Свадьбу?

— Торжество. Распишемся, и все. Можно даже в джинсах.

Я делаю судорожный вдох. Господи, они меня доконают. И ведь не придраться, потому что каждый — и Адиль, и его мать, и моя — очень внимательно относятся ко всем моим пожеланиям, проявляя редкую чуткость и деликатность. Вот только от этого я себя, как ни странно, чувствую только хуже. Как ребенок, который сам не понимая, чего он хочет, капризничает и топает ногами.

Почему-то вспоминаются слова мамы о том, что у них с отцом не было свадьбы… Пожалуй, впервые на моей памяти ее голос звучал так растерянно.

— Ну уж нет! Я хочу, чтобы нам было что рассказать детям.

Щеки вспыхивают. Адиль тихонько смеется. У меня мурашки выступают на руках. Я так его люблю, боже… Люблю все в нем. Каждую черточку, каждый мимолетный жест — от того, как он хмурится, читая новости, до того, как на секунду задерживает взгляд на моих губах, прежде чем поцеловать.

— Дети, значит? — голос Адиля становится чуть мягче, теплее. — Мне нравится эта мысль.

Я замираю. Вот вроде бы этот вопрос мы и не обсуждали толком. Зачем, если оба молоды, нам бы для себя сначала пожить… Но сейчас, когда этот разговор все же состоялся, картинка будущего становится почти осязаемой. Дом. Смех детей. Их, уверена, будет много. Ну то есть… Не много, но точно больше одного. Потому что я знаю, каково это — расти единственным ребенком в семье.

— Ага… — пытаюсь скрыть смущение, но голос предательски срывается. Подруги прыскают, прикрывая ладонями рты, будто мы на уроке в школе, и речь зашла о многочленах. — Так ты чего звонишь?

— Услышать твой голос.

Улюлюканье подруг свидетельствует о том, что динамик в моем телефоне можно и прикрутить. Тычу им фак и отворачиваюсь, чтобы они не видели моей блаженной улыбки. Затея утопическая — она отражается в десятках зеркал. Я такая счастливая!

— Услышал?

— Да.

— Ну, значит, я могу сосредоточиться на примерке?

— Ага, давай.

— Постой, — вспоминаю я. — Может, пообедаем вместе?

— Боюсь, не получится, малыш. Я тебя ближе к вечеру наберу…

— Опять дела?

— Ага. Заебался.

— Бедненький мой. Буду ждать…

С улыбкой отбиваю вызов, но как-то мне неспокойно в душе. Я люблю — это однозначно. Но почему за этим чувством тенью тянется страх? Страх того, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Консультантка возвращается с ещё одной вешалкой. Я глубоко вдыхаю и принимаюсь примерять следующий наряд — пышное платье с длинными кружевными рукавами. Я выгляжу в нём как принцесса из сказки. Нет. Совершенно не то.

— Давайте следующее, — со вздохом прошу консультантку.

Она приносит скромное платье с вырезом лодочкой. Я надеваю его и вдруг понимаю: вот оно. Ткань ложится так, что проступают четкие геометрические линии, которые бы утяжелили девушку с более пышными формами, но не меня. Я делаю пару шагов по подиуму. Подруги визжат, поднимают бокалы.