Книга Даже не сомневайся, страница 3 – Юлия Резник

— Не совсем. Пока вы озвучили лишь набор рандомных стереотипов о кавказцах.

Вот как?!

— А разве эти, как вы говорите, стереотипы взялись из воздуха? — изумляюсь. — Да сколько таких историй!

Я все сильнее нервничаю. Руки на коленях дрожат, и голос тоже, но я не могу остановиться. Потому что за всем этим стоит страх за своего единственного ребенка. Может, я и правда помешанная на гиперконтроле всего и вся истеричка? Миллениалов любят в этом упрекать, а я весьма яркий представитель своего поколения. Хотя, вон, Дементьев, считай, мой одногодка. И ничего! Читает лекции, и плевать ему, что нашей девочке вот-вот разобьют сердце… Р-р-р. Разве не отцу полагается отстаивать честь дочери?! Почему за всех опять отдуваюсь я? Впрочем, представить Стаса за столом с этими, блин, аксакалами я не могу. Слишком он недотягивает, если по-честному.

— Алла, я не могу отвечать за других.

— То есть вы утверждаете, что если Адиль придет к вам и скажет, что женится на моей дочери, вы благословите их брак?

— Это будет зависеть от многих факторов. Пока же я даже не знаком с вашей дочерью.

Идиотская ситуация. Предполагалось, что в этом разговоре именно я буду отвечать за прогрессивность взглядов. Но пока выходит наоборот.

Растерявшись, поворачиваюсь к Хасану. Тот же немного наклоняется, сгребает со стола пачку сигарет и встает, обдавая меня крепким ароматом шикарного парфюма от Эрмес. Наши глаза встречаются. И меня… Как там пишут в романах? Пронзает молния? Нет… Это ощущается совершенно не так. Но как же оно ощущается! И его интерес, которому Хасан как будто и сам не рад. И мой… ответный.

В горле пересыхает. Хватаю чужой стакан и делаю несколько жадных глотков. Хасан кивает Вахиду, что-то негромко говоря на своем. Я, разумеется, не понимаю ни слова, но чувствую по интонации — там скорее «оставляю вас», чем какие-то нравоучения или скабрезности.

Выдыхаю, лишь когда он удаляется. Одергиваю себя, понимая, что пришла пора заканчивать наш разговор.

— Я правильно понимаю, что в целом вы не то чтобы противник брака с представителями другой народности?

— А вы правда думаете, что до брака дойдет? Сколько отношений заканчивается свадьбой?

— Вы юлите, Вахид. Мне же нужен четкий ответ — да или нет.

— Я за то, чтобы мой сын был счастлив. Это мне видится важнее обычаев.

Господи, какое же счастье! Надеюсь, он серьезно. Мои плечи обваливаются от облегчения. А верю я или нет, что Миланка выскочит замуж — дело третье.

— Спасибо…

— Вам совершенно не за что меня благодарить.

Я со смехом киваю:

— Да. Но все равно почему-то хочется.

Теперь, наверное, можно и уходить? Соскребаю себя со стула, хватаю сумочку и, скомканно простившись с Вахидом, устремляюсь к гардеробу. Забираю плащ, зонт. Походкой от бедра выхожу на улицу и замираю, скованная взглядом Хасана.

Я привыкла к вниманию мужчин, как любая красивая женщина. Знаю, что оно бывает разным. Иногда липким, как грязь, от которой хочется поскорее отмыться, иногда даже занятным… Подталкивающим тебя к какой-нибудь безобидной провокации. Потому что на провокацию посерьезнее я, как замужняя женщина, неспособна.

Внимание же Хасана совсем другое. Оно будто проникает под кожу. И, тем не менее, в нем нет абсолютно никакой пошлости. Он не пытается меня раздеть взглядом. Он зрит гораздо глубже. И это вызывает ну просто бешеный отклик. Останавливаюсь на секунду у выхода, якобы для того, чтобы накинуть капюшон. А на деле давая себе пару лишних секунд, чтобы перевести дыхание. Чтобы перестать чувствовать себя… пойманной. Но не выходит. Господи, да что со мной?!