Книга Супружеская бизность, страница 58 – Любовь Перуница

— Дочь… старшая дочь подняла крышку кухонного уголка, а младший, Егор, в этот момент просунул руку. Она не заметила и опустила. — Голос срывается. — Я была рядом, но не успела.

Врач кивает, продолжая изучать снимок.

— Сколько детей всего?

— Четверо, — отвечает Андрей. — Старшей пятнадцать, потом двенадцать, шесть и вот, Егор, год.

— Много, — без осуждения, просто констатирует врач. — А вы где были в момент травмы?

— Я готовила ужин. Отвлеклась на разговор с дочерью. Это моя вина, — выпаливаю я, готовая к любым обвинениям.

Врач снимает очки, смотрит на меня устало, но без подозрения.

— С детьми такое бывает. Хорошо, что быстро среагировали и привезли. Смотрите: перелома нет, только сильный ушиб и небольшое растяжение связок. Возможно, микротрещина, но на снимке не видно. Отёк ещё будет держаться пару дней, потом спадёт. Руку нужно фиксировать.

Он подходит к Егору, который снова начинает хныкать, но уже спокойнее. Ловко накладывает мягкую фиксирующую повязку объясняя:

— Три дня не мочить, наблюдайте за отёком. Если посинение усилится, или ребёнок будет беспокойным, приходите на повторный приём. Но, думаю, обойдётся.

— Спасибо, доктор, — выдыхает Андрей.

Я прижимаю к себе сына, чувствуя, как отпускает спазм в груди. Живой. Целый. Просто ушиб.

Мы выходим в коридор. Старших детей нет на месте.

— Полина! Артём! Алиса! — зову я, оглядывая пустой холл. Никого.

— Может, вышли на улицу? — Андрей уже быстрым шагом направляется к выходу.

Я бегу за ним, прижимая Егора. В висках стучит.

Только что отпустивший спазм в груди возвращается с новой силой.

Выскакиваем на крыльцо, торопливо накинув куртки. Вечерний воздух бьёт в лицо. На парковке — никого. Вокруг больницы — тёмные кусты, редкие прохожие. Где же вы⁈

Мы объездили все ближайшие улицы. Каждый закоулок, каждую арку, где могут прятаться подростки. Я выскакиваю из машины на каждом перекрёстке, хватаю прохожих за руки, показываю фотографии детей в телефоне. Люди смотрят с недоумением, кто-то сочувственно качает головой, кто-то просто отворачивается.

— Вы не видели этих детей? Девочка в розовом берете, мальчик в синей куртке, старшая — в чёрном…

Никто не видел.

Телефон Полины по-прежнему недоступен. Я набираю номер раз за разом, и каждый раз механический голос сообщает, что абонент временно вне зоны доступа. Внутри всё сжимается от ужаса. Одинадцать вечера. Где они могут быть? Что с ними?

Андрей мечется рядом, его лицо осунулось, глаза дикие. Мы не разговариваем — некогда. Только короткие фразы: «Я туда», «Ты здесь смотри», «Звони, если что». При этом маленький Егор как эстафета, то на руках у меня, то у мужа.

Город накрыло холодной тьмой. Фонари горят тускло, словно нехотя. Мысль о том, что дети где-то одни в этой темноте, выжигает изнутри.

— Торговый центр! — кричит Андрей, когда мы проезжаем мимо подсвеченной витрины. — Они могли пойти туда. Там тепло, там работает фуд-корт до одиннадцати.

Врываемся в опустевший ТЦ. Эскалаторы остановлены, только дежурный свет горит в холле. Андрей бежит к стойке администрации, а я к охраннику, который скучает у входа.

— Молодой человек, пожалуйста! — Я почти падаю перед ним, хватая за рукав формы. — Вы не видели здесь троих детей? Две девочки и мальчик, все разного возраста. Маленькая девочка в ярко-розовом берете, она такая заметная!