Книга Ищу Деда Мороза, страница 36 – Любовь Перуница

Когда мы выходим на мороз, уже смеркается. Мы молчим. В горле у меня ком. У физика, кажется, тоже.

— Домой? — тихо спрашиваю я, понимая, что «отсыпаться» уже не получится.

Звонит Олеся.

— Напоминаю про частные вызовы, товарищи. Три адреса. Ближе к полуночи свободны будете.

— Едем, — говорит Кирилл. И мы едем. На автопилоте.

—

Ближе к полуночи, измученные, но странно просветлённые, мы подъезжаем к элитному жилому комплексу «Вершина». Последний заказ — поздравить семью в пентхаусе. Кирилл почему-то улыбается, чего с ним почти не бывает.

— Подожди здесь, — говорит он и исчезает у подъезда. Возвращается с ключом-картой в руках и хитрой улыбкой. — Сюрприз, — коротко говорит он и ведёт меня не к лифтам в квартиры, а к тяжёлой двери с надписью «Технический этаж. Вход воспрещён».

Он проводит картой, дверь с щелчком открывается. За ней — лестница. Мы поднимаемся. Ещё одна дверь. Он толкает её плечом.

И мы выходим на крышу.

Высотка «Вершина» — самая высокая точка в городе. Отсюда видно всё: огни улиц, тёмные пятна парков, дальние магистрали, как светящиеся реки. И над нами — огромное, бархатное, усыпанное звёздами зимнее небо. Воздух ледяной, чистый, пьянящий.

— Кирилл, как ты… — начинаю я, но он прикладывает палец к моим губам.

И в этот момент где-то внизу, на главной площади, начинают бить куранты. Раз-два-три… Гулкий, торжественный бой плывёт над гудящим городом.

— Десять… девять… восемь… — шепчет он мне на ухо, обнимая сзади, и его губы касаются моей щеки.

И в тот миг, когда должен прозвучать последний удар, происходит чудо.

Вокруг нас, по всему горизонту города, начинают взрываться салюты. Сначала один, за ним другой, третий. Золотые и алые россыпи, зелёные пальмы, синие водопады. Весь небосвод над городом вспыхивает, грохочет и сияет фантастическим, немыслимым светом. Мы в самом центре этого фейерверка, на вершине мира.

— С Новым годом, Ксюша, — говорит он, поворачивая меня к себе. Его лицо в отсветах разноцветных вспышек кажется нереальным, волшебным.

— С Новым годом, — шепчу я, и слёзы наворачиваются на глаза.

Кирилл целует меня. Под залпы салютов, под звёздами, на краю света. И я знаю — что бы ни было дальше, какой бы хаос ни принесла жизнь, этот момент, этот поцелуй, этот человек — моё самое настоящее безумное новогоднее чудо.

Последняя ёлка.

Мы стоим за кулисами спортивного центра, куда съехались дети из нескольких спальных районов. Гул детских голосов за стеной напоминает шум прибоя. Через пятнадцать минут мы выйдем туда, отыграем наш финальный дуэт Деда Мороза и Снегурочки. А потом…

А Ньютон его знает, что потом будет.

Вот что странно. За эти безумные десять дней мы узнали друг друга полностью. Я знаю, как она хмурится, когда не выспалась, что кофе пьёт без сахара, но с молоком и корицей, как смеётся, когда устала до истерики.

Она видела мою квартиру, мой быт, мои кактусы. Мы занимались сексом на учительском столе. Мы встречали Новый год на крыше "Вершины".

Но сейчас, в этой пыльной подсобке, между нами — метр воздуха, который ощущается как пропасть. Недосказанность висит тяжёлым, невидимым гоузом. Мы двигаемся вокруг друг друга, поправляя реквизит, избегая встречных взглядов. Разговор не клеится. Вернее, он состоит из коротких, деловых фраз.