Книга Ищу Деда Мороза, страница 34 – Любовь Перуница

Школа в воскресный вечер — место тихое, даже мистическое. Каждый шаг по коридорам отдается эхом, а звук дыхания, шорох одежды усиливается в несколько раз. Как и томное чувство в теле.

Нас пропускают: Кирилла — по пропску, меня — по договорённости с охранником на конфеты и обещание фото с Дедом Морозом для его внучки. Вместо временного пропуска он суёт мне в руку связку тяжёлых ключей. «Кабинеты, — буркнул он. — Сдадите на выходе».

Между нами искрит так, что кажется мы вот вот вспыхнем и сорвемся. Напряжение резонирует во всем теле, особенно между бедер.

Мы идём уже знакомым маршрутом, но теперь каждый невольный взгляд, каждое касание локтей или плеч — будто маленький электрический разряд.

В актовом зале, в полной темноте, куда мы зашли вернуть сундук и другой реквизит, это напряжение достигает пика. Я наклоняюсь за коробкой, он делает шаг вперёд, чтобы помочь — и наши тела оказываются в сантиметрах друг от друга. Дышим в одну точку в темноте. Его пальцы находят мою руку, не для помощи, а чтобы просто коснуться. Кожа под его прикосновением вспыхивает.

— Кирилл… — выдыхаю я, и мой голос звучит чужим, хриплым от желания.

— Молчи, — шепчет он в ответ, и его губы на мгновение касаются моего виска. — Не здесь. Здесь эхо. И камеры. — Но его рука скользит по моей спине, ладонь прижимает меня к себе так, что я чувствую каждый мускул его тела. Ещё секунда — и мы сорвёмся. Здесь, на пыльном полу, среди картонных декораций. И это будет прекрасно.

Мы с силой отрываемся друг от друга, как два разных полюса магнита, а дышим, как после спринта.

Я не знаю, зачем мы так долго блуждали по остальным кабинетам. Возвращали все одолженные вещи. Это мытарство сводило с ума, заставляло время замедлиться.

Наконец мы подошли к финишу.

— В мой кабинет, — говорит он хрипло. Наказание, обещание, предвкушение. Столько всего в этом голосе…

Его кабинет физики. Последнее пристанище. Кирилл аккуратно развешивает снежинки на места. Потом гасит верхний свет, оставляя только настольную лампу, которая создает более интимную атмосферу.

Я стою посреди комнаты, и всё моё тело ноет от предвкушения. Острого, запретного, порочного — прямо здесь, среди формул и портретов учёных.

Он подходит. Не спеша. Его взгляд медленно ползёт по мне, как бы оценивая задачу.

— Условия помнишь? — спрашивает он тихо.

— Сапоги и ничего больше, — повторяю я, и мои пальцы сами находят пуговицы на шубке Снегурочки.

Он наблюдает. Стоит, прислонившись к учительскому столу, скрестив руки, пока я сбрасываю с себя всё это синее сияние, всю мишуру и блёстки. Шубка падает на пол. Водолазка. Юбка. Всё, кроме тонких белых чулок и тех самых белых сапог на каблуке.

— Вижу, ты готовилась… — Говорит Кирилл хрипло, проводя подушечками пальцев по широкой резинке. — Но за несоблюдение температурного режима накажу.

Воздух классной комнаты холодный, по коже бегут мурашки. А внутри огонь. Который разгорается ещё сильнее, когда он проводит рукой вверх от чулка к талии а затем к груди.

— Иди сюда, — говорит он, и в его голосе уже нет учительской строгости. Там — тёмный, властный хрип.

Кирилл раскладывает меня прямо на своем столе, сбросив одним движением тетради, книги. Только лампа и уцелела.

Всегда втайне мечтала о чем-то подобном…