Книга Фол последней надежды, страница 76 – Юля Артеева

Из дома мы выходим молча, только у подъезда Ваня пресекает мои вялые возражения насчет того, что он оплатит такси до стадиона. Мы действительно уже опаздываем.

— Здарова, спортсмены, — уже привычным образом здоровается с нами Паша.

С Громовым — за руку, мне просто улыбается.

Когда все это закончится, я буду по нему даже скучать. Он выглядит милым, простым и очень добрым. Кажется, сейчас не так уж много таких людей.

Ваня идет переодеваться, я, радуясь передышке, тоже меняю одежду на спортивную. По правде говоря, рядом с ним мне все еще неловко. Разве нормально то, что после пары поцелуев люди должны резко начать вести себя иначе? Всю жизнь дружили, а потом бац — и вы почему-то уже в другом статусе. Разве это не должно происходить как-то постепенно?

Честно говоря, я сама себя раздражаю. Так долго мечтала об отношениях с Ваней, а теперь не могу вылезти из кокона собственных путанных мыслей. Не думаю, что Зайцева так долго думала, как она должна себя вести. Просто делала, да и все.

Я выхожу из раздевалки и вижу, что Ваня стоит чуть поодаль, уже на улице. Быстрым и жадным взглядом окидываю его от темной макушки до ярких бутсов. Господи, не дай мне все испортить!

Откашливаюсь и неловко замираю посреди холла, когда Громов оборачивается ко мне.

Быстро отвожу взгляд и говорю:

— Начнем с беговых. Пять кругов для разминки, потом поскачем.

— Поскачем?

— У меня своя терминология, — фыркаю, — даже если ты против, другого тренера тебе не достать.

— Ага, довыпендриваешься, меня любой алкаш в соседнем дворе технике научит, — насмешливо выговаривает Громов, приближаясь ко мне.

— Э-э-э. Ну что ж, не буду доводить до крайности!

Я виляю мимо него и припускаю в сторону поля, испытывая глухую досаду на себя. Когда-то же я должна перестать его бояться?

На поле быстро раскидываю белые фишки для упражнений, пока Громов бежит свои круги. На последнем я к нему присоединяюсь. В конце концов, я ведь не настоящий тренер, я тут для поддержки. Двигаясь чуть позади, снова его разглядываю. Пытаюсь привыкнуть хотя бы так.

Наконец он чуть оборачивается и говорит:

— Глаза сломаешь, Суббота.

Я смеюсь, не отрицая то, что откровенно пялилась:

— Давно уже поломала, Громов!

— А на кой мне подслеповатый тренер?

— Ты меня все уволить пытаешься?

Ваня отрывисто смеется:

— Ни за что. Придется со мной еще потренить.

— Тогда ускорься, Вано, — выдаю весело и шлепаю его по ягодице.

Выражение лица Громова в этот момент можно рисовать для японских комиксов. Глаза огромные, и в них плещется безграничное удивление.

Я хохочу как сумасшедшая и, задыхаясь, пытаюсь пояснить:

— Чисто футбольный жест!

— Да? Что скажешь, если я тоже отвешу тебе такой же футбольный жест?

С коротким визгом я ускоряюсь и бегу уже впереди, но слышу, как Ваня несется следом. А так как из нас двоих футболист все-таки он, то догнав, он сгребает меня в охапку. Мы оба смеемся, Ваня крепко держит меня в кольце рук и отрывает от земли. Потом целует куда достает, в ухо, и ставит обратно. Раскрывает руки и делает вид, что собирается шлепнуть, выбивая из меня еще один звонкий девчачий визг.

— Я запомнил, Суббота, — грозит он пальцем с улыбкой, — чисто футбольный жест!

Я отступаю, увеличивая расстояние между нами. Откашливаюсь, пытаясь прогнать шальное настроение, и деловито поправляю волосы: