Книга Фол последней надежды, страница 49 – Юля Артеева

Моргаю и снова смотрю ему в глаза. Чувствую, что вот-вот покраснею от собственных мыслей, которые так громко думаю в опасной близости от Громова. Вдруг услышит?

Но Ваня тянет меня за руку в сторону тренерской. Молча иду за ним, гадая, почему он все еще держит меня. Забыл, растерялся? А может, ему тоже приятно, как и мне?

В небольшом опрятном помещении, которое Виктор Евгенич содержит в идеальном порядке, мы, не сговариваясь, наконец отпускаем друг друга.

Ваня что-то ищет на столе, я оглядываюсь, хоть и бывала тут раньше.

Говорю:

— Мило, что он сюда принес цветы.

— Да, — говорит Громов, не отвлекаясь, — он и полку под них сам прикручивал. Видела бы ты квартиру Евгенича, у него там целая оранжерея.

— Был у него дома?

— Бывал пару раз. Как раз ходил цветы поливать и кота кормить.

Я смотрю, как Громов вытаскивает из ящика стола лист бумаги, и хмурюсь:

— Как-то это странно.

— Почему?

— Не знаю. Ему больше некого было попросить?

Подхожу ближе и смотрю, как он своим ровным крупным почерком выводит «Субботина и Громов живы и здоровы. Вас не дождались.», забираю у него ручку и рисую в конце улыбающуюся рожицу.

Ваня одобрительно кивает, облокачивается о стол двумя руками и поворачивается ко мне:

— Он обычно просит девочку соседку, но она и сама часто уезжает. А другим он своего Альберта не доверяет.

— Альберта? — спрашиваю, стараясь скрыть дрожь, которая охватывает меня от близости его тела.

— Это кот. Харя вот такая, — он показывает масштаб, поднимая ладони к лицу и растопыривая пальцы, — характер отвратительный, но наш физрук в нем души не чает.

— А ты, выходит, человек, которому можно доверить самое дорогое?

Ваня улыбается, кивает в сторону двери, и мы выходим в коридор. Там пусто и тихо, только слышны слабые отголоски чужих уроков. Поэтому Ваня тоже понижает голос:

— Люблю животных. Сам очень хотел кота, но у папы аллергия, так что там не вариант. Я в детстве так рыдал из-за этого, но потом успокоился. Позже заведу, когда съеду от родителей. А пока вот, Альберта кормлю, хоть он и сволочь порядочная.

Я тихо смеюсь и бросаю на Громова внимательный взгляд. Этого я о нем не знала. То есть, вроде как слышала, что он хочет кота, он нам с Бо рассказывал. Но мы тогда были детьми, сейчас это звучит как-то иначе.

Дальше мы молча забираем свои куртки и с каменными лицами дефилируем мимо охранника. Но этого босса пройти не так уж просто.

— Куда? — он отрывается от сериала в телефоне и сощуривается. — Курить? Прогуливать? Без записки не выпущу.

— Дядь Сереж, — начинает Ваня миролюбиво, — пропусти, нас на физре припекло, домой идем отдыхать.

Я округляю глаза и активно несколько раз киваю, но охранник не сдается:

— Тогда сопровождающий нужен.

— Дядь Сереж, да взрослые мы уже, отпусти, а? Родители и так по пропуску увидят, когда мы вышли.

— Ага. Я отпущу, а вас украдут, или под машину попадете, а дядя Сережа потом виноват! Нет уж!

Охранник демонстративно поднимает к лицу телефон и погружается в сериал, но я вижу, что чехол на его смартфоне с фотографией. Там женщина в цветастом платье позирует у куста сирени, мягко улыбаясь.

Тогда я подаюсь вперед и доверительно говорю ему:

— Вы правы, мы прогулять хотели. Ваня тренируется много, а у меня репетиторы, мы просто на свидание хотели сходить. Другого времени на этой неделе уже не будет, а там сеанс в кино классный. Отпустите, пожалуйста.