Книга Птичка, успевшая улететь, страница 62 – Юля Артеева

— Каких еще фигурок?

Слышу, что напряжение уходит из его голоса, Капрал будто снова забавляется надо мной. Поэтому охотно подыгрываю:

— Эм-м… человек-паук? Дэдпул? Майкл Джордан? Что ты любишь?

Он, как я и ожидала, смеется:

— Такое твое представление о парнях, Даня?

Поворачиваюсь и смотрю на Руса в тот момент, когда он потягивается, а футболка задирается, обнажая живот. Я застываю. Под смуглой кожей мышцы не напряжены, только ненавязчиво очерчены. Он кажется мягким и беззащитным. Ассоциация с волчонком в моей голове такая сильная, что я вдруг думаю о том, что он показывает мне свое самое уязвимое место. Значит, доверяет? В грудной клетке все сжимается, а дыхание сбоит. Мне становится жарко.

— Чернышевская, – зовет Руслан тихо.

С усилием оторвав взгляд от его живота, возвращаюсь к лицу. Переспрашиваю тупо:

— А?

— Могу ли я утверждать, что ты засмотрелась?

Смотрю на то, как уголки его губ ползут наверх. Он закидывает руки за голову, кажется, специально не поправляя майку. Я сглатываю и быстро облизываю губы. Говорю:

— Утверждать вряд ли… Можешь предположить. Но правду мы никогда не узнаем.

Капралов снова смеется. Сипло и как-то глухо. Потом протягивает руку ко мне:

— Иди сюда.

В полумраке комнаты его глаза снова кажутся мне смоляными. У волков такие бывают? Должны быть голубые или желтые. Но не такие черные, не такие требовательные и лишающие воли. Я чувствую на уровне физиологии, что меня тянет так сильно, что бороться невозможно.

И вдруг с кухни доносится громогласный взрыв хохота Николая и его друзей, который заставляет меня прийти в себя. Я почему-то пугаюсь своих эмоций. Делаю шаг назад и бормочу:

— Я… я домой хотела. Ты проводишь? Можно до остановки просто.

Секунду он смотрит на меня, не моргая. Потом тоже как будто стряхивает с себя оцепенение, садится на кровати.

— Не суети, Дань, провожу, конечно.

Руслан берет со стула олимпийку с воротником-стойкой, натягивает на себя, засовывает телефон в карман джинсов. А у самого порога вдруг разворачивается и напирает на меня, вынуждая прижаться поясницей к подоконнику.

— Попалась, птичка, – хмыкает тихо.

— Все время ловишь… Как будто я собиралась сбегать.

Он наклоняется и целует меня в уголок губ. Крадется, как настоящий хищник. Но в этот раз птичка улетать и не думает. Сама тянусь к нему, сгорая от дикой потребности в его ласке. Целуемся сразу жадно, торопливо, несдержанно. Мы тут только вдвоем, такое редко бывает, и, как оказалось, очень сильно на нас влияет.

Но на этот раз Капралов первый отстраняется. Упираясь своим лбом в мой, он прикрывает глаза и спрашивает:

— Что нас ждет, Дань?

— Не знаю, – задыхаясь, я замолкаю, а после все же добавляю тихо: – Можем просто проверить.

Потом мы спокойно выходим. Сгорая от стыда за свои припухшие губы, прощаюсь со всеми, благодарю Николая за приглашение, с радостью отвечаю на теплые объятия Даши.

Уже когда завязываю шнурки, Боря говорит:

— Коль, так что насчет среды? Спроси Русика.

— Да, – кивает тот рассеянно, – Рус, закроешь в среду кофейню? Борян переезжает, ему мебель таскать некому.

— А Олеся не может?

— Олеся сегодня уже выходила не в свою смену.

— Ладно, – пожимает плечами Капралов, – не проблема. По камерам поконтролишь, как обычно.

Родион и Боря почему-то смеются, переглянувшись. А Николай протягивает руку и чуть толкает Руса в голову: