Книга Птичка, успевшая улететь, страница 25 – Юля Артеева

Разочарованно вздыхаю. Отличное завершение дня!

Внезапно хочется разрыдаться. Полна коробочка.

Прикрыв глаза, я говорю себе: «Спокойно. Возьми себя в руки, Даня. Никто не умер, в этом мире еще есть кофе и милые бариста».

И я снова открываю карту, на этот раз, чтобы найти ближайшую кофейню. Ближайшую работающую кофейню. Она оказывается совсем рядом, но я там раньше не бывала, с почты мне удобнее было идти именно в эту сторону.

Ну, что ж, вдруг это мое новое любимое место? Буду приходить с книгой туда.

Открываю дверь под мелодичный звон колокольчика. Помещение залито приглушенным теплым светом, а на стенах висят гирлянды из огоньков. За стойкой стоит мужчина каких-то внушительных размеров. Косая сажень в плечах и борода, как у викинга. Мда. Это не милая девочка. Но он приветливо мне улыбается и говорит:

— Добрый вечер.

— Добрый, – отвечаю неуверенно.

Скольжу взглядом по плакатам в минималистичных рамках, которые украшают стойку. На одном из них нарисованная девочка окунает голову в кружку с кофе, и я фыркаю.

А потом слышу за спиной перезвон колокольчика и знакомый сиплый голос:

— Это последний, Коль. Не только сегодня, а в моей жизни. Они не могут выгружаться в подсобку?!

Сердце почему-то срывается на беспорядочный ритм, и я резко оборачиваюсь. В дверях стоит Рус, держит в руках ящик с пачками молока. На нем темно-зеленый фартук, такой же, как на мужчине за стойкой. Он что, работает тут?

Капралов хмыкает и говорит:

— Ну привет, птичка. Соскучилась?

— Русик? – спрашивает бородач за стойкой удивленно и вместе с тем как-то предупреждающе.

Капралов закатывает глаза, молча толкает плечом какую-то боковую дверь, видимо, в подсобку. Возвращается уже без молока и говорит:

— Коль, это моя девушка.

Подходит и, отводя волосы в сторону, кладет ладонь мне на шею, коротко сжимает. Я в этих знаках не нуждаюсь, и так все поняла. Поэтому улыбаюсь, прислоняюсь к боку Руса и руками обвиваю его талию.

Произношу максимально вежливо:

— Дания. Очень приятно.

Бородач смотрит недоверчиво. Хмурится, от чего его густые брови дергаются навстречу друг другу. Говорит отстраненно:

— Николай.

А сам изучает меня внимательно, даже придирчиво. Лицо, одежда, мои руки на теле его племянника. Абсолютно все подвергается критическому осмотру. Я продолжаю растягивать губы в улыбке, но на самом деле немного робею, поэтому неосознанно жмусь ближе к Руслану. Какой же он горячий, даже через одежду чувствую тепло его кожи.

Николай, кажется, одновременно изумлен и доволен тем, что видит.

Капралов, обнажив стройный ряд зубов, цокает языком:

— Можно не так откровенно разглядывать мою девушку?

Я чувствую, что краснею. Ни за что ему не признаюсь, что слышать это приятно. Как он зовет меня… своей. Хотя, конечно, я понимаю, какую цель Рус преследует.

— Русик, – качает головой его дядя, – фигню не неси. Дания, хочешь кофе?

Отвечаю весело:

— Давайте.

Коля кивает и делает шаг в сторону кофемашины, уточняет:

— Латте?

— Да, пожалуйста.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Руслана. Он мой взгляд ловит, мы зависаем на какие-то доли секунды. Есть ощущение, что я уже немного лучше знаю Капрала, поэтому совсем не удивляюсь тому, что в следующее мгновение он наклоняется и прижимается к моим губам. Кажется, впервые во время нашего короткого поцелуя я прикрываю веки. И вдруг оказывается, что это помогает отловить собственные эмоции.