Книга Правило 24 секунд, страница 60 – Юля Артеева

Гордея сегодня вообще не было в школе, а написать ему первой я так и не решилась. Наверное, я все себе придумала, и его симпатию тоже. Мне вообще нужно перестать о нем думать и постараться починить свои отношения.

Влад громогласно смеется шутке кого-то из парней, и от неожиданности я вздрагиваю. Слабо улыбаюсь и обвожу компанию взглядом. Чужие мне мальчишки. Не плохие, просто не мои.

Влад поднимает свою бутылку пива и, проверяя ее на свет, говорит:

— Я за пивом, кому принести?

Пересчитывает парней, а потом смотрит на меня, вопросительно приподняв брови. Отрицательно качаю головой.

— Уверена, Маш? – уточняет он.

— Малышка, – говорит Слава, понизив голос, – ты очень напряженная, давай выпьешь с нами немного?

Теряюсь из-за того, что разговор происходит при всех, и бормочу:

— Да я как-то не очень хочу.

— Владюх, принеси ей тоже пива, – бросает Ковалев другу.

— Будет сделано, командор.

— Маш, не зажимайся, все хорошо. Ты чего такая?

— Просто никого тут не знаю, – шепчу подавленно.

Влад возвращается, сгружает бутылки на низкий журнальный столик, и одну из них втискивает мне в руки. Несмело обхватываю холодное стекло ладонями, а Слава говорит мне:

— Маш, ты же со мной. Что плохого может случиться? Выпей немного.

И я подношу горлышко к губам.

Через какое-то время я и правда начинаю чувствовать себя более раскованной. Смеюсь открыто, смотрю на всех не так затравленно. И правда работает.

Потом начинается эфир открытого микрофона, в котором участвовал Слава. Мы слушаем несколько чужих монологов, и взрываемся аплодисментами, когда ведущий представляет Ковалева. Я так понимаю, что создателей шоу привлекает, что он школьник, ведь об этом в кадре говорят постоянно.

Смеемся на каждой шутке, аплодируем. Влад хохочет так громко и жестикулирует так ярко, что сбивает на пол бутылку. Матерится, поднимает ее и протирает пол салфетками.

Когда Слава на экране телевизора заканчивает выступление, жюри долго обсуждает, пропускать ли его дальше. А потом говорят, что следующий этап дают ему авансом и ждут от него более жизненных тем. Мол, хочется им послушать об обычной жизни подростка чуть больше.

Возмущаюсь этой неоднозначной реакции вместе со всеми, а Ковалев только посмеивается. Несколько следующих этапов уже отснято, и он, естественно, знает, пройдет ли дальше, но рассказывать нам не может по условиям договора с телеканалом.

Когда он встает и берет меня за руку, я даже не совсем понимаю, что происходит. Просто иду за ним.

Слава ведет меня в какую-то спальню и прикрывает за собой дверь. Я растерянно останавливаюсь посреди комнаты, а он подходит и целует меня. Сразу глубоко, как привык это делать. Механически отвечая ему, отслеживаю движения его рук – одна на шее, вторая на моей правой ягодице. Меня накрывает какой-то апатией. Все кажется серым и беспросветным. Я хочу быть хорошей девушкой, хорошей дочерью, хорошей ученицей. Но какую цену за это надо заплатить?

В следующий раз, когда включаю голову, понимаю, что Ковалев как-то незаметно уложил меня в чужую постель. Руки его на моем теле ничего не разжигают, никаких эмоций, я просто отмечаю их путешествие краем своего сознания. Но, когда он расстегивает пуговицу на моих джинсах, я привычно отстраняюсь.

Шепчу:

— Слав, не надо.