Книга Правило 24 секунд, страница 61 – Юля Артеева

— Малышка, я тебя люблю, ну почему нельзя? Дай хотя бы потрогать.

Отталкиваю его руки, но боюсь показаться грубой, поэтому и он не считывает это как отказ. Пытается расстегнуть ширинку, а я думаю о том, как часто начинает биться мое сердце. Но уже из-за страха.

— Пожалуйста, Слава…

— Маш… – он шепчет мне в ухо, – я тебя так хочу…Давай ты?

— Что?

— Пожалуйста, потрогай хоть немного.

Смотрю на Славу через полуопущенные веки. Я не тупая и не настолько пьяная. Но до меня почему-то чрезвычайно медленно доходит. Замираю, как безвольная кукла, и чувствую только, как он берет мою ладонь и кладет туда, где я касаться бы не хотела.

— Малыш, ну помоги мне, пожалуйста. Знаешь, как это больно? Это ты виновата, возбудила меня.

Горячая волна стыда и вины накрывает с головой. Дышать еле могу. Знаю, что не хочу поддаваться, но не знаю, как отказать, просто не могу сказать «нет», не умею.

И Слава расстегивает свои джинсы, приспускает трусы и снова направляет мою ладонь. Дергаюсь и пугливо отстраняюсь, испытывая лишь отвращение. Но он не позволяет. Держит руку и все нашептывает что-то. Признается в любви, уговаривает, обвиняет и все по кругу. Зажмурившись, я думаю только о том, что мне хочется разрыдаться.

Маша

В себя прихожу только на улице. Понимаю, что навернула уже с десяток кругов вокруг детской площадки, и при том совершенно не понимаю, где она находится. Запускаю руки в волосы, а потом резко отдергиваю их. На моей правой ладони проклятье, как у Дамблдора. Она отсохнет и отвалится, я точно знаю. Ощупываю свою сумочку и бездумно перебираю содержимое. Все на месте. Достаю телефон и проверяю сообщения.

Ковалев Вячеслав

Малышка, мне все очень понравилось.

Ковалев Вячеслав

Но я думал, ты останешься, и я потом тебя провожу.

Ковалев Вячеслав

Но ты как-то резко сбежала. Точно все в порядке?

Гордеева Мария

Да, все хорошо. Я же говорила, мама попросила вернуться пораньше.

Ковалев Вячеслав

Маш, ты огонь. Мне с тобой очень хорошо.

Ковалев Вячеслав

И тебе больше ни с кем так хорошо не будет, как со мной.

Блокирую экран и сдержанно выдыхаю. Конечно, мама мне не писала. Я просто не выдержала этого позора. В сотый раз за последние десять минут обтираю руку об джинсы. Никогда не отмыться. Я навечно отмечена этим вечером.

Я наконец схожу со своей орбиты вокруг детских горок, и устремляюсь к дороге, в проем между домами.

Да хоть бы меня и сбили сейчас! Как бы хотелось, честное слово! Может, руку зажало бы между капотом и стеной, и ее пришлось бы ампутировать. Тогда зараза проклятья не распространилась бы дальше.

Вылетаю на газон у дороги и ошалело оглядываюсь, пытаясь сообразить, как далеко я от дома. Вдруг около меня тормозит битый жигуль с тонированными наглухо окнами. Вся внутренне сжавшись, тем не менее поднимаю подбородок повыше и бросаю на машину пренебрежительный взгляд. Собираюсь двинуть в противоположную сторону, как одно из стекол опускается. Чуть пригнувшись, с удивлением обнаруживаю там знакомые лица.

— Поздно гуляешь, Машу. Покатаемся?

— У вас нет прав, – проговариваю ошарашено.

Гордей тем временем нахально скалится, высовывая в окно татуированную руку:

— Сойдет право на свободу и личную неприкосновенность?

— Цитируешь конституцию?

— Бандиты знают законы лучше остальных, рыжик.