Книга Правило 24 секунд, страница 57 – Юля Артеева

SODA LUV, Jahkarta – Обезоружен.

Смотрю на Гордееву без улыбки, взглядом подтверждая, что трек выбрал специально. Она снова накрывает ладонью свой подбородок, закусывает сразу обе губы.

Потом говорит:

— Хорошая песня.

— Скинуть тебе?

— М-м-м, давай.

— Дай телефон, – протягиваю ей ладонь.

— Зачем?

— Давай сюда.

Слушает она именно меня или привыкла в целом делать то, что ей говорят, но она достает смартфон. Быстро скачиваю новый мессенджер, проверяю, какие контакты там висят, ожидаемо никого.

— Что это? – спрашивает она, чуть подавшись ко мне ближе.

Сбиваюсь, глядя на веснушки на ее носике. Только прислонилась, а у меня за грудиной уже горячий мед бурлит. Нежная такая. Кошечка моя.

— Гордей?

Моргаю и перевожу дыхание. Произношу ровно:

— Мессенджер. Один из самых защищенных. Лишние данные не собирает, приватность на уровне. К тому же тут больше нет других контактов. Когда увидишь, что тебе кто-то написал, значит это сто процентов я. Больше некому.

Скидываю ей в чате ссылку на песню и демонстрирую единичку на иконке приложения. Улыбаюсь.

Маша явно с собой борется. А потом все же позволяет уголкам губ приподняться. Уже неплохо.

Она снова отворачивается, а у меня в голове гудит. Мы же разойдемся сейчас, и кто знает, когда еще так близко окажемся. Вдруг окончательно испугается?

Руки Гордеевой лежат у нее на коленях, и я аккуратно касаюсь ее локтя. Вздрагивает, но больше никак не реагирует. Веду пальцами по рукаву ее бомбера, дохожу до открытой кожи и дожидаюсь еще одной порции дрожи – нашей общей. Беру за мизинец и тяну вниз, выманивая ее руку. Ну же, давай, никто не увидит.

Не знаю, что за война у Гордеевой в голове разворачивается, но в конечном счете она сдается. Спрятав переплетенные пальцы на сиденье между нами, едем до самого ее дома, крепко держась за руки. И, возможно, это самый интимный контакт в моей жизни.

Гордей

Провожать их иду, конечно, до самой квартиры, не обращая внимания на то, что Маша вяло пытается сопротивляться. Как будто больше для себя, чем для меня.

Открывает дверь их мама и прикладывает палец к губам. Потом показывает, чтобы заходили, и тихо интересуется:

— Как сходили?

— Офигительно! – выдает Егор на эмоциях, и, поймав взгляд матери, продолжает уже тише, – Просто супер, мам. Я в кольцо кидал. И у меня майка есть!

Посмеиваясь, снова ерошу пацану рыжие волосы, говорю шепотом:

— Доставил до дверей, как договаривались.

— Спасибо, Гордей.

Я ловлю за рукав Машу, которая намеревается зайти домой за братом. Так же тихо и максимально вежливо спрашиваю:

— Разрешите с Машей попрощаться? Всего на минуту, я ее не задержу.

Женщина внимательно изучает наши лица, уделяя большее внимание дочери. Потом кивает с легкой улыбкой:

— На минутку.

Тяну Гордееву на себя, вынуждая податься назад, и прикрываю дверь. Она складывает руки на груди и шипит:

— Это что еще было?

— Хотел попрощаться.

— До свидания, Наумов!

Тон неприятно колет, и я отгораживаюсь привычной наглой усмешкой. Склонив голову, замечаю:

— Ну у тебя и разгон. От молчаливой девочки до шипящей кошечки за секунду. Просто «быстрый прорыв».

— Что? – теряется Маша.

Пользуюсь заминкой и наклоняюсь к ней, говорю уже привычное:

— Поцелуешь?

Она молчит, смотрит на меня. Я подставляю щеку и указываю пальцем нужное место, на этот раз чуть ближе к губам. Жду, затаив дыхание. Решится? И так сегодня сто сорок своих правил нарушила, разве это так страшно?