Книга Правило 24 секунд, страница 42 – Юля Артеева

Спрашиваю тихо:

— Зачем ты сегодня пришел?

— Помочь отвести мелких.

— Да, но зачем? – последнее слово выделяю интонацией.

Гордей шагает ближе, аккуратно трогает меня за рыжую прядь. С волос переводит взгляд на лицо. Изучает его по какой-то путанной траектории и наконец отвечает:

— Мне кажется, в тебе весь смысл.

И вдруг между нами вклинивается большое тело моего лучшего друга. Он кричит:

— Приветики-рулетики!

Затем хватает под руку меня, а с другой стороны Наумова, и увлекает нас в сторону школы.

Понижая голос, сообщает:

— Горим, ребята.

— В смысле? – спрашиваю, оглядываясь.

И замечаю в нескольких десятках метров своего парня. Идет с Владом, о чем-то разговаривает, но куда именно смотрит – непонятно.

Видел? Не видел?

Повернувшись обратно, смотрю себе под ноги, наблюдаю за тем, как мои широкие брюки при каждом шаге скрывают белые кеды. Хотела бы я быть маленьким белым кедом, который может спрятаться за штаниной.

Саня тем временем занимает эфир:

— А у меня, прикиньте, борода не растет! То есть вот тут да, а вот тут прямо лысо. Ну я и подумал, что волосы на спине тоже котируются. Девчонки же это любят? Гордей, а где брата потерял?

— А откуда ты знаешь, что Гордей – это я? – со смешком интересуется Наумов.

Джип, нисколько не смущаясь, смеется:

— Имеются некоторые соображения на этот счет. Так где Ефим?

— Сегодня у него игра, нас за день всегда в отель забирают, если матч домашний.

— Хитро!

Мы поднимаемся на крыльцо, заходим в школу, парни все еще разговаривают, потому что Фокин мастерски забалтывает нашего новенького, а я подавленно молчу.

Снимаю теплый бомбер и отдаю другу.

Говорю ему:

— Повесь, пожалуйста.

— А ты?

— Я Ковалева подожду, – отвечаю тихо, стараясь не смотреть на Гордого.

Для верности разворачиваюсь и отхожу на несколько шагов. Смотрю на двери и вспоминаю, как первое время, когда мы со Славой только начали встречаться, я часто подолгу переодевалась, изучала расписание и объявления на доске рядом. Ждала, что он придет и поцелует при всех. И снова превратит меня из мерцающей голограммы в живого человека.

Мне казалось удивительным, что я ему понравилась.

Когда вижу Ковалева, машу ему рукой и улыбаюсь.

— Привет, малышка! – отзывается радостно.

Я подхожу, обнимаю парня за талию, поднимаю голову и ловлю его поцелуй. Но живым человеком почему-то не становлюсь. Как будто что-то сломалось, и изображение троит еще хуже, чем раньше.

— Привет, – здороваюсь и с Владом.

Тот почему-то тянется поцеловать меня в щеку.

— Ой, – говорит тут же, – я че-то по привычке. Слав, не против?

— Владюх, этот поцелуй – максимум, что тебе светит, наслаждайся.

Они оба посмеиваются, Ковалев снимает с плеча рюкзак и протягивает мне:

— Подержишь?

Беру сумку и смотрю за тем, как парни раздеваются, обсуждая что-то свое. Что я вообще тут делаю?

— А? – переспрашиваю потерянно через какое-то время.

Судя по тому, как оба выжидающе смотрят на меня, меня о чем-то спросили.

— В пятницу придешь? – повторяет Влад терпеливо.

— Да. Да, конечно.

— Супер. Ладно, я погнал. Ковыч?

— Догоню.

Слава забирает у меня вещи и заглядывает в глаза:

— Все в порядке?

— Да. А что? – улыбаюсь.

— Показалось, что грустная.

Ковалев обнимает меня за плечо и ведет к раздевалкам. Наклонившись, еще раз целует в губы. Чисто технически в точку. Но душой понимаю – мимо. Может быть, это временно?