Книга Пятая зона пульса, страница 68 – Юля Артеева

— И стирать руки в кровь?

— Определенно! Видишь мозоли? Все из-за тебя.

Леша демонстрирует мне ладони, и мы смеемся вместе. Он подается вперед и целует меня в губы коротко.

Произносит, отстраняясь всего на пару сантиметров:

— Завтра у нас концерт, а в пятницу мой друг отмечает день рождения. Пойдешь со мной?

— Друг?

— Да, Артем. Еще более прямолинейный, чем я, но он хороший парень. Хочет с тобой познакомиться.

— Ты ему обо мне рассказал? — продолжаю недоумевать.

Леша очень близко, я чувствую запах хлорки, но даже через него улавливаю то, как пахнет его кожа. Приятно и очень притягательно.

— Рассказал. Ему нравятся мои влюбленные глаза, когда я читаю твои сообщения.

— Влюбленные? — повторяю эхом, пялясь на его губы.

Погодин кивает коротко и наконец снова целует меня. На этот раз долго, нежно, очень чувственно. Мне так нравится его вкус, что я позволяю себе полностью раствориться в ощущениях и забыть обо всех проблемах. Весь мир сужается до этого поцелуя. До наглого языка, до настойчивых ладоней. Когда Леша ныряет под мою футболку и пробегается пальцами по ребрам, забываю как дышать. А когда сжимает мою грудь, выдаю протяжный и очень искренний стон. Боже, не знала, что она у меня такая чувствительная.

— Еще раз обратишься ко мне «Алексей» и на вы, выпорю, — бормочет сбивчиво, оставляя влажный поцелуй на шее.

— Алексей, — выдыхаю тут же. — Вам это нравится?

— Провокаторша какая…

Я смеюсь и тут же вскрикиваю, когда он прикусывает нежную кожу. Пытаюсь сфокусироваться на Лешином лице, но вокруг такой густой и горячий морок, что у меня едва получается.

Шепчу:

— Я согласна. На эксклюзивные отношения. И на концерт. И на день рождения.

— Мне нравится, когда ты соглашаешься.

Улыбаюсь, и Погодин снова меня целует. Даже если у нас ничего не получится, я сберегу в памяти эти горячие поцелуи и то, как теряла голову в его руках. Наверное, иногда этого достаточно.

Леша

— Ну что, мамку забоялся? — спрашивает папа и разражается громогласным хохотом, едва только садится ко мне в машину.

Я улыбаюсь, пожимаю протянутую ладонь и обнимаю его.

Уточняю спокойно:

— Твой мерин где?

— В сервисе.

— Тебе на работу нужно? Я приехал помочь.

— Помогатор, блин, — хмыкает отчим. — Думаешь, не понимаю, что ты при маме разговаривать не захотел?

— Да я вообще не особо понимаю, к чему этот разговор, — выделяю последнее слово интонацией, пока выезжаю со двора. — Но да, при маме не хочу, она слишком эмоционально реагирует.

— Она переживает.

— Пап, меня тошнит от того, что все за меня переживают. Я устал.

Я не хотел, но фраза выдает какое-то глубинное отчаяние и звучит надрывно. Отчим тоже это слышит, поэтому боковым зрением я вижу, как он поворачивается и останавливает на мне внимательный взгляд.

Помолчав, выдает тихим басом:

— Я с ней поговорю.

— Спасибо.

— Но буду рад, если расскажешь, как у тебя дела. Честно расскажешь.

Чувствую, как меня немного отпускает, и выдыхаю. Скосив глаза, замечаю, что и папа, развалившийся в кресле, выглядит расслабленным. У нас было несколько не самых приятных бесед, но в целом из всей семьи он трепал меня меньше остальных. Пока мама сходила с ума от того, что я просрал свою спортивную карьеру, он продолжал верить в меня и говорил, что я должен оттолкнуться от дна и выплыть самостоятельно. Так и вышло.