Книга Пятая зона пульса, страница 129 – Юля Артеева

Похолодев, я повторяю:

— Никита, где вы?

— Я не знаю!

— Он не знает, — проговариваю едва слышно, уже Леше.

Не отрываясь от дороги, он командует:

— Поставь на громкую. Никит! Никита, слышишь меня?

— Да! — выкрикивает брат и начинает плакать уже в голос. — Я не понимаю, где мы!

— Все хорошо, — заверяет Погодин, — просто говори все, что видишь.

— Мы… где-то в районе, проехали школу, детскую площадку. Мама… не слушает. Не останавливает…

Меня начинает колотить крупной дрожью, одной рукой я вцепляюсь в ремень безопасности, второй сжимаю смартфон до боли в суставах.

Леша говорит уверенно:

— Все в порядке. Давай, дружочек, что еще, кроме школы?

— Это… вроде, в другую сторону от бассейна. Она… хочет показать, что папа рыбачит.

— Где? — тут же включается Погодин. — Где он пропал? Ника, ты знаешь?

Я трясу головой, пытаюсь собраться, но мысли разлетаются, я совсем ничего не понимаю.

— Это не здесь, — бормочу. — Это далеко очень, несколько часов.

— Мы высотку проехали! — выпаливает брат. — Новая, мы туда стричься ходили, когда бесплатно было, по акции. Ника, помнишь?..

Он продолжает тараторить, а я вскидываю воспаленный взгляд на Лешу.

Проговариваю быстро:

— Новый дом на два подъезда, у них еще своя спортивная площадка… Господи, сейчас…

— Я понял, — бросает он коротко и еще прибавляет газу, хотя мы и так летим по дорогам с нарушением всех допустимых скоростных режимов. — Твою мать, Ника! Ты не могла рассказать?! Возьми мой телефон, звони в сто двеннадцать.

— Зачем?

— Назови адрес, номера тачки, скажи, что за рулем нетрезвый водитель, в салоне ребенок. Давай, девочка, соображай.

Я тянусь за его смартфоном, выхватываю из пазов крепления одеревеневшими пальцами. А потом бросаю взгляд в лобовое и кричу:

— Это они! Вон, впереди!

Мы как раз выезжаем на дорогу, которая ведет к реке, и вдалеке я вижу очертания наших жигулей.

Погодин, по ощущениям, выжимает из машины максимум. Папина старушка на такое не способна, поэтому расстояние между нами стремительно сокращается, но я вижу, что и мама гонит на очень большой скорости.

— Она повернет? — спрашиваю обеспокоенно. — Это очень быстро! Она сможет повернуть?!

Сощурившись, Леша смотрит на приближающуюся набережную. Т-образный перекресток впереди заканчивается невысоким забором, за которым река, по которой ходят теплоходы.

Погодин подается вперед, ближе к рулю, и говорит с нажимом, повысив голос:

— Никита, ты слышишь? Открой окно. Открой свое окно.

Я перевожу взгляд от его напряженного лица и вижу, как машина, в которой сидит мой брат и моя неадекватная мать, проламывает ограждение. Взлетая выше, как на трамплине, она как будто зависает в воздухе на долгие мгновения. А потом исчезает из виду, рухнув в воду.

Я умираю. Клянусь, в этот момент мое сердце останавливается, а мозг погибает. Даже если по какому-то случайному стечению обстоятельств это тело продолжит функционировать, я уже никогда не буду прежней.

Ауди Леши тормозит с заносом, вылетая на тротуар, почти притираясь к металлическому забору. Слышу щелчок, а следом меня обдает холодным декабрьским воздухом. Я с каким-то отупением смотрю, как мелькает пуховик Погодина, который он скидывает на землю, как сам он заскакивает на парапет, складывает руки вместе, вытянув их над головой, и прыгает в реку. Стрелочка. В детском акваклубе я много раз слышала, как Леша говорит моему брату, что нужно делать «стрелочку», чтобы нырнуть. Это воспоминание как будто толкает меня в грудь изнутри, наконец отрезвляя.