Книга Пятая зона пульса, страница 120 – Юля Артеева

— Нет, — цежу, стараясь совладать с отвращением.

Она сегодня совсем не в форме. Стащила ключи от квартиры из моего ящика и уже успела наведаться в ближайший алкомаркет.

Мама уточняет рассеянно:

— А где папа? На рыбалке?

Снова раздается трель дверного звонка, и я подношу пальцы к вискам. Голова сейчас просто взорвется, честное слово.

— На рыбалке, — отвечаю сначала маме со вздохом. — Иди к себе.

— А кто это?

— Мам! — рявкаю и тут же прикусываю язык. Не хочу, чтобы это было слышно из общего коридора. Поэтому добавляю тише и мягче: — Иди. Я открою. Не выходи только.

Зависнув на мне тяжелым взглядом, который начисто лишен всякой мысли, она все же кивает и скрывается в своей спальне.

Я же смотрю в глазок и вижу, конечно, Ольгу Павловну. Сегодня на ней леопардовая футболка с большим синим цветком на груди.

Открываю и, пока соседка по своему обыкновению пытается заглянуть через мое плечо в квартиру, протискиваюсь в коридор через маленькую щель.

— Здрасьте, — говорю, даже не стараясь озаботиться тем, насколько вежливо звучит мой тон. — Что такое?

— Здравствуй, Вероника, — произносит она с достоинством. — Вы не отвечаете в домовом чате.

Борясь с желанием картинно закатить глаза, я в качестве компромисса просто смотрю в потолок. Складываю руки на груди и интересуюсь:

— А там что, перекличка? Проверяете, кто жив, кто умер?

— Типун тебе на язык!

— Допустим. Так что случилось?

— Вы не отвечаете, — снова заводит она занудным тоном. — А в сети появляетесь!

Меня вдруг тянет рассмеяться. Какая же, должно быть, потрясающая память у этой женщины! И неиссякаемая жизненная энергия. Ведь всю информацию о соседях нужно сначала выяснить, а потом бережно хранить в своей голове.

— Заняты, — вру. — Мама работает, мы с Никитой учимся.

— У нас завтра собрание на первом этаже. — Степенно поправляет короткие волосы. — В девятнадцать ноль ноль, от вас обязательно кто-то должен быть.

— Зачем?

— Как? Прошел год, у нас перевыборы старшего по подъезду. Это очень важно!

Я несколько раз моргаю, глядя на нее. Пробегаюсь по всем чертам лица, и делаю вывод, что она не шутит. Настроена максимально серьезно.

Проглотив смешок, спрашиваю:

— Напомните, сколько раз вас переизбирали?

— Четыре, — отвечает с гордостью, и грудь под леопардовой футболкой внушительно колышется.

— Отлично. Тогда мы снова голосуем за вас.

Завожу руку за спину и нажимаю на ручку двери, чтобы боком начать просачиваться обратно к себе.

— Вероника! Нужна подпись!

— Все Добронравовы в полном составе за вас, Ольга Павловна! Подписываю!

— Постой! Вероника! — восклицает она возмущенно, но голос уже сильно приглушен дверным полотном, и я щелкаю замком.

Помню, было время, когда я боялась ее любопытства и пыталась быть запредельно милой. Задабривала улыбками и соседской болтовней, но вышло только хуже. Ольга Павловна приглашала нас с Никитой к себе, поила чаем, давала с собой пирожки, выспрашивала про маму, предлагала помощь сына, если потечет кран или нужно будет передвинуть мебель. Хотя я уверена, что ее Миша в собственной квартире даже лампочку поменять не может.

Потом то ли мне надоел этот цирк, то ли она окончательно достала меня расспросами, то ли я просто выросла.

Из маминой комнаты раздается звяканье стекла. Так звучит горлышко бутылки, которое нетвердой рукой прислоняют к рюмке. Прикрыв глаза, я визуализирую. Точно знаю, что она сидит сейчас на полу около дивана, с той стороны, где он примыкает к стене. Чтобы можно было спрятать алкоголь в небольшой зазор между ними.