Книга Пятая зона пульса, страница 111 – Юля Артеева

— А ты никогда не думала, что?..

Она перебивает:

— Нет. Он бы никогда не ушел, кинув все свои драгоценные удочки. У нас на балконе лодка осталась надувная, она охренеть какая дорогая! — Кинув на меня быстрый взгляд, добавляет скованно: — Я ее продала. Поэтому точно знаю цену. Легко представить, что мужчина бросил детей, но такой дорогой инвентарь он бы точно не оставил.

— Никита, наверное, до сих пор его ждет? — спрашиваю тихо.

— Ждал поначалу. Но я не могла позволить ему жить в иллюзиях, поэтому… пришлось объяснить. — Она издает сухой циничный смешок. — Наверное, из-за этого Ник считает меня сукой, но потом было бы больнее.

И вот опять. Ника напрочь выключает из истории мать, но снова говорит о своем влиянии и ответственности. У меня есть предположения, но не знаю, насколько корректным будет уточнять этот вопрос. Если не рассказывает сама, значит, не готова.

Откашлявшись, возражаю тихо:

— Он любит тебя.

— Одно другому не мешает. Ничего, потом сходит к психологу. Проработает.

Вижу, что Добронравова в очередной раз демонстрирует совсем не добрый нрав. Отвечая на неудобные вопросы, вскрывая эмоции, выплескивает накопившуюся злость. И отчаянно пытается скрыть свою уязвимость.

Беру ее за руку, переплетая наши пальцы. Второй ладонью нежно скольжу по ее щеке.

И даю опрометчивое обещание:

— Все будет хорошо.

Как только слова вылетают из моего рта, я почти о них жалею. Я не вправе обещать подобное. Поэтому добавляю:

— Я сделаю все, чтобы так и было.

— Ладно, — отзывается Ника тихо спустя время.

Улыбаемся друг другу, тянемся синхронно за поцелуем, а потом она спрашивает:

— Что чувствуешь после тренировки?

Я тяжело вздыхаю и перегибаюсь на заднее сидение, чтобы вернуть на прежнее место коробку с пиццей. Набив рот тестом, я пользуюсь паузой, чтобы в очередной раз прислушаться к себе. В моей жизни не было смертей, но это не делает мои проблемы хуже или слабее. Как и у всех. Мы все двигаемся исключительно в собственной системе координат.

Наконец говорю:

— Не знаю. Как-то странно. Тело все помнит, но от такой нагрузки отвыкло. То, что раньше давалось легко, сегодня подбиралось к пятой зоне пульса.

— Пятая зона пульса? — переспрашивает Ника с интересом.

— Да… Это интервал максимальной интенсивности, те верха, которые только может выдать твой организм.

Наклонившись, целую ее в уголок губ и добавляю:

— Экстремальная нагрузка.

Подавшись вбок, прижимаюсь своими губами уже с другой стороны.

Шепчу:

— Тело работает на пределе возможностей.

Целую свою девочку нежно и бормочу ей в рот:

— Со мной это случается каждый раз, когда ты оказываешься в моей постели.

Ника ахает, изображая карикатурный шок, и я смеюсь. Она тем временем восклицает с притворным ужасом:

— Разве это не опасно?!

— Я готов к любым опасностям ради тебя, Добронравова.

— Точнее: готов на любые жертвы, только бы затащить меня в постель?

— Знаешь, это довольно забавное выражение. В целом, я с ним согласен, но я ведь никогда не тащил тебя туда. А разбудила…

— Да! — Она хохочет. — Разбудила тебя я! Всю жизнь будешь припоминать?

— Ничего не могу с собой поделать, ты сама вручила мне этот козырь.

Прижимаю подушечку большого пальца к ее мягким губам, и ловлю поплывший взгляд Ники. Она перестает смеяться и замирает, глядя мне в глаза. Потом крайне медленно открывает рот и обхватывает мою фалангу губами. Чувствую ее горячий влажный язык, обилие слюны, и воспламеняюсь за секунду. У меня не то что пилоэрекция, в моем организме по стойке смирно подрывается абсолютно все, что только может стоять. Сердце так колошматит, что скоро встанет и оно.