Книга Лжец. Мы больше не твои, страница 55 – Анна Гур

Вадим улыбается мне тепло, явно не хочет пугать, но я уже напугана до ужаса. Никогда не думала, что бизнес – это такое паучье гнездо.

— Мне был поставлен ультиматум, Нина. Либо я сливаюсь с тендера, либо… меня дисквалифицируют, ну и посадят, конечно.

Тру лицо.

— Все настолько серьезно? – спрашиваю, все еще надеясь, что Царев сейчас скажет, что пошутил, но мужчина кивает.

— Учитывая, что я не отступлюсь от своего же проекта – все более чем серьезно, Нина.

— Ты готов сесть в тюрьму, но не сделать шаг назад? Не уступить?

Вадим облокачивается на стул, а я вновь смотрю на широкую грудную клетку, на плечи, руки, увитые жгутами мышц, с ярко выраженными венами. Сильный мужчина. Телом и духом. И вновь мой взгляд цепляется за многочисленные шрамы… явно полученные в какой-то страшной то ли аварии, то ли… я не знаю, что могло произойти, чтобы столько шрамов было, хотя они ничуть не портят мужчину.

Правду говорят, что шрамы украшают мужчину, придают ему мужественности, они словно свидетели ранений, полученных в бою, и отчего-то при взгляде на эти росчерки на смугловатой коже Вадима я чувствую, что он закалялся подобно стали в самых суровых условиях.

Есть в нем эта жесткость, скрытая под личиной цивильности.

— Ты молчишь, Нина.

— Я пытаюсь осознать, куда именно я попала и как мне быть дальше. Сейчас ты мне словно глаза открыл. У меня за последние сутки резкое пробуждение.

Опять смотрю в глаза мужчине и решаюсь.

— Я – музыкант, Вадим, мы немного другие, более воздушные, не приземленные. Пусть я давно не играю, но душа у меня все так же наивная, и немного я не от мира сего. Вот сейчас приземляюсь. Ну это так. К слову.

Молчу мгновение и слегка растягиваю губы в улыбке.

— Так что ответ на твой вопрос. Нет, не говорил.

Вадим прищуривается. Чувствует, что я не до конца все сказала, и я продолжаю:

— Так вот. Память у меня музыкальная. Когда разучивала аккорды, всегда запоминала расположение пальцев, иначе на скрипке не поиграешь. И однажды мы спешили на мероприятие, и Петр вспомнил о документах, которые должен был отдать в последний момент. Словом, так получилось, что я оказалась рядом, когда он набирал код и вытаскивал нужные документы, а я запомнила игру пальцев. Профессиональный навык.

Поднимаю ладонь и в воздухе демонстрирую то, что видела.

— Петр не нажимал банально указательным пальцем на цифры. У него своя методика, видимо, чтобы тот, кто случайно подглядит, не понял, что он набирает, но со мной это дало обратный эффект, мое сознание восприняло этот набор кода проигрышем аккорда, и движение я запомнила…

— Движение, но не цифры? – хмурится Царев.

Умный. Цепкий и хваткий. Сразу же понял, что именно я хотела ему объяснить.

— Да. Я запомнила именно движение. Если положу пальцы на клавиши тире кнопки сейфа, то повторю.

— Повторишь… – выговаривает глухо, – то есть сама должна…

Сжимает губы в жесткую линию, и морщинка поперек бровей становится более акцентированной.

— Ладно, Нина, забудь о том, что сказал. Это исключено. Ты в его дом не вернешься.

Встает резко и отворачивается. А я опять на спину широченную пялюсь, на крутую линию позвоночника и вижу, как Вадим пальцы в кулаки сцепил, ощущаю даже отсюда, насколько напряжено его тело, и сползаю со стула тихонечко, подхожу к хищнику со спины и чувствую, как он напрягается сильнее.