Книга Лжец. Мы больше не твои, страница 57 – Анна Гур

Единственное спасение – это сейф мужа и информация, которую он хранит, а Станиславский…

Он показал мне, каким монстром может быть, способным заточить мать своих детей в психушку и отнять моих малышей… довести отца до инфаркта… я все эти годы жила с чудовищем, была слепа… но измена Станиславского стала тем триггером, который открыл глаза на все…

— А она мне нравится, – нагло заявляет Кристовский и подмигивает мне. Знойный брюнет играет на нервах у друга, и тем самым немного разряжает напряженную атмосферу.

— У нас все готово, босс, – опять подает голос глава безопасности Царева, – сейчас Станиславский находится…

Короткий взгляд на меня, и безопасник Царева немного тушуется, но затем с каменным лицом поясняет:

— В квартире у своей секретарши.

То есть любовниц у Пети много, интересно, сколькие из них беременны…

— Сейчас оптимальное время для выполнения операции, – опять отчитывается и отходит, а я встаю, подхожу к Вадиму и заглядываю ему в глаза.

Среди его сотрудников особо не поговоришь, да и система на мне отчетливо пишет звук, поэтому мы общаемся только глазами.

— Мои ребята будут в фургоне. Мы поедем за вами.

Опять поясняет Сергей Витальевич, затем я беру за руку Вадима, и мы молча выходим. Направляемся к седану, на котором и приехали в эту квартиру.

Вся дорога проходит в полном молчании. Вадим сконцентрирован на дороге, но я вижу, как побелели его пальцы, сжимающие руль.

Проходим пункт охраны с легкостью, я пультом открываю шлагбаум. Особняк Станиславского уже маячит впереди.

— Должен быть другой вариант, – твердый голос Вадима рушит тишину салона, когда машина останавливается.

— Его нет, Вадим. Мы знаем. Только один шанс. Иначе мой муж развяжет войну против моей семьи, и даже ты меня не спасешь. Я не хочу жить в страхе, не хочу, чтобы кто-то мог отнять у меня моих детей, а у родителей дом.

— Я… не хочу, чтобы ты в это ввязывалась, – твердо отвечает Царев.

— Станиславский хочет убрать тебя с дороги и вновь посадить в тюрьму…

Выдыхаю и бросаю осторожный взгляд на Царева. Я понимаю, что он не отступится от своего тендера, а значит, и Петр будет пытаться убрать Вадима с дороги. Замкнутый круг получается, и решение я знаю, а значит, я должна сделать то, что должна…

— Я должна пойти, – проговариваю тихо и кладу ладонь на руку Царева, чтобы он меня послушал. Вадим поворачивается в мою сторону. Смотрит ровно, но в глазах плещется какое-то странное чувство, которое он загоняет глубоко внутрь себя.

Хочет сказать что-то, но я накрываю его губы своими пальцами.

— Как бы там ни было, Вадим, я делаю это для того, чтобы спасти моих малышей, свою семью… Не вини себя.

Резко подается вперед, сжимает мое лицо в своих ладонях.

— Я не отпущу тебя. К черту.

Поворачивается, чтобы вновь завести автомобиль, но я шустрее, двери машины разблокированы, а Царев не успевает вдавить педаль газа в пол, чтобы сработали блокираторы, поэтому я быстро выскальзываю из машины и иду к дому, который когда-то считала своим…

Сердце бьется в груди как ошалелое, адреналин затапливает. В животе ощущение, что все сжалось.

Сколько раз я заходила в этот дом, все здесь знакомо, все считала своим, а сейчас…

Все чужое. Роюсь в сумочке, достаю ключи, и когда замок поддается, я выдыхаю, так как на мгновение забоялась, что Станиславский мог сменить замки.