Книга Я преподам вам урок!, страница 84 – Tommy Glub

Внутри — типичный придорожный общепит. Пластиковые столы, люминесцентные лампы, витрина с пирожками. И все же сейчас это место кажется мне уютным — потому что Ян ведет меня к столику у окна, потому что Дар уже заказывает у стойки, потому что я наконец-то чувствую себя… дома? Семьей?

— Сиди, — Ян усаживает меня на диванчик, обитый потертым кожзамом. — Я принесу.

— Ян, я могу сама…

— Можешь, — соглашается он с улыбкой. — Но не будешь.

Дар возвращается с подносом — три больших стакана кофе, тарелка с горячими бутербродами, яблоко, нарезанное дольками.

— Американо с молоком, — ставит передо мной. — Два сахара. Как ты любишь.

Ян садится рядом — близко, так что наши бедра соприкасаются. Пододвигает мне тарелку.

— Ешь. Ты бледная.

— Я всегда бледная…

— Бледнее обычного, — вступает Дар, усаживаясь напротив. — Ты почти ничего не съела за завтраком. И за обедом.

Они следят. Замечают. Заботятся. Это так странно — после стольких лет, когда заботилась только я. О маме, о Маринке, о Сашке. О клиентах в кофейне. О ком угодно, только не о себе.

Беру бутерброд — горячий сыр тянется, пахнет одуряюще вкусно. Откусываю, и Ян удовлетворенно кивает.

— Вот так, крошка.

Дар подвигает ко мне яблочные дольки.

— Витамины.

— Вы как два наседки, — бормочу с набитым ртом.

— Мы как два человека, которым не плевать, — поправляет Дар. Снимает очки, протирает их тканевой салфеткой — этот его жест, такой знакомый, такой родной теперь.

Кофе горячий, крепкий, с правильным количеством молока. Я отпиваю, прикрываю глаза. За окном темнеет, фары проезжающих машин мелькают в темноте, а здесь, в этом маленьком островке света, я чувствую себя защищенной.

— Когда доберемся, — Ян обнимает меня за плечи, — сначала отдых. Никаких разговоров о делах до утра.

— Ян…

— Это не обсуждается, — вступает Дар. — Ты вымотана. Нам всем нужны силы для того, что будет впереди.

Хочу возразить — но не могу. Потому что он прав. Потому что усталость накрывает меня волной, тяжелой и теплой. Потому что Ян пахнет безопасностью, а взгляд Дара — темный, внимательный — обещает, что все будет хорошо.

— Ладно, — сдаюсь. — Сначала отдых.

— Умница. — Ян целует меня в висок.

Дар протягивает руку через стол, накрывает мою.

— Мы с тобой. Что бы ни случилось. Ты знаешь?

Знаю. Теперь — знаю…

Столица встречает нас хмуро.

Небоскребы вгрызаются в серое октябрьское небо, машины гудят нетерпеливо, люди несутся мимо.

— Приехали, — Ян глушит мотор у высотного здания с зеркальными окнами. — Офис Ковальчука на двенадцатом.

Ковальчук. Адвокат, которого они нашли — не просто хороший, а лучший. Специализируется на делах против корпораций. Не боится громких имен. Не продается — проверяли.

Лифт поднимает нас наверх бесшумно, только уши закладывает от скорости. Дар стоит слева от меня, Ян — справа.

Кабинет Ковальчука — стены книг, запах кожи и старой бумаги, тяжелый дубовый стол. Сам адвокат — невысокий, лысеющий, с цепким взглядом из-под кустистых бровей.

— Значит, вы — дочь Разумовского, — он разглядывает меня, как редкую бабочку под стеклом. — Я помню вашего отца. Работали вместе однажды, давно. Порядочный был человек.

Был. Это слово — как удар под дых. Каждый раз.

— Документы, — Дар выкладывает на стол папку. — Здесь все. Финансовые переводы, записи разговоров, показания свидетелей.