Книга Я преподам вам урок!, страница 83 – Tommy Glub

Думаю о Даре — о его темных глазах за стеклами очков, о том, как он снимает их перед важным разговором, о мягкости, которую он прячет под холодной маской.

— Да, — говорю. — Правда.

Мама молчит. Потом кивает — коротко, решительно.

— Тогда иди. Возвращай то, что принадлежит тебе по праву.

* * *

Солнце клонится к закату, окрашивая небо в персиковые и розовые тона, и я думаю: как странно. Еще вчера моя жизнь умещалась в границах маленького городка. А сегодня я мчусь в столицу — туда, откуда мы не так давно бежали.

Ян за рулем. Его профиль четко вырисовывается на фоне мелькающих посадок — прямой нос, упрямый подбородок, губы, которые я так хорошо знаю на вкус. Он ведет уверенно, одной рукой, вторая лежит на моем колене — теплая, тяжелая, успокаивающая.

Дар на заднем сиденье — разложил ноутбук, что-то печатает, изредка поднимая голову. Каждый раз, когда наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида, уголок его губ приподнимается. Легкая улыбка. Для Дара — практически признание в любви.

— Так, — Ян нарушает уютную тишину, — давайте еще раз пройдемся по плану.

— Документы у нас, — отзывается Дар, не отрываясь от экрана. — Записи разговоров — у нас. Показания свидетелей — у нас.

— Журналисты? — спрашиваю.

— Два надежных контакта я сохранил, — Ян сжимает мое колено. — И блогер с миллионной аудиторией, который давно точит зуб на моего папашу.

Папашу. Он произносит это слово с такой горечью, что я невольно накрываю его руку своей.

— Первый шаг — публикация, — продолжает Дар. — Одновременно на всех платформах. Максимальный охват. Потом — заявление в прокуратуру.

— Нас попытаются остановить, — говорю. — Откупиться. Запугать.

— Попытаются, — Ян усмехается. — Но мы предусмотрели. Все документы продублированы. Хранятся в трех разных местах. И у адвоката есть инструкции на случай, если с нами что-то случится.

На случай, если с нами что-то случится.

Звучит страшно. Должно звучать страшно. Но почему-то я чувствую только спокойную уверенность — может, потому что я не одна. Впервые за столько лет я по-настоящему не одна.

— Крошка. — Ян бросает на меня быстрый взгляд. — Ты как?

— Хорошо, — отвечаю. И это правда.

Удивительная, невозможная правда. Я еду мстить убийцам своего отца — с их сыновьями. Я счастлива — вопреки всему, вопреки здравому смыслу, вопреки всем законам логики.

Потому что рядом со мной — они.

И они — мои. Оба.

— Знаете, — говорю вдруг, — я всегда думала, что ненависть — это холод. Ожидание, предвкушение мести…

Дар откладывает ноутбук. Ян убирает руку с колена, переплетает пальцы с моими.

— А сейчас? — спрашивает Дар.

— А сейчас… — Смотрю на закат за окном, на золотые поля, на дорогу, ведущую к моему прошлому. — Сейчас я просто не чувствую ненависти… Я чувствую, что должна восстановить справедливость…

Ян подносит мою руку к губам, целует костяшки — нежно, почти невесомо.

— Это и правда настоящая справедливость, крошка. И мы ее добьемся.

Заправка появляется на горизонте как маленький оазис — яркие огни, кафе с мигающей вывеской «24 часа», запах бензина и кофе.

Ян паркуется у входа. Выходит первым, обходит машину, открывает мою дверь — этот его жест, старомодный и галантный, каждый раз заставляет что-то сжиматься в груди.

Дар уже у входа в кафе. Придерживает дверь, ждет нас. Когда я прохожу мимо, он касается моей поясницы — легко, почти незаметно, но я чувствую это прикосновение каждой клеточкой тела.