Книга Воин и Цветок, страница 69 – Яна Епринцева

Мотаю головой. Я не верю. Не верю! Выбор есть всегда. Он просто воспользовался мной и вышвырнул прочь.

— Мне не оставили выбора, Леля, — повторяет Ратибор, и его янтарные глаза темнеют. — Вспомни тот день. День, когда я ушёл к заповедному дубу стражем, а вернулся… жрецом.

Воспоминание пронзает вспышкой застарелой боли. Конечно, я помню. Всё, до последней детали. Помню, как сияющие знаки горели на теле Ратибора зловещим предзнаменованием.

— Там у корней великого дуба, когда Стрибог коснулся моей души и отметил её своим даром, духи открыли мне знание, — голос мужчины падает до хриплого, надрывного шёпота. Он делает ещё шаг, поднимает руки, кожа на которых вспыхивает серебряными узорами. — Я видел будущее, Леля. Тебя призвал в этот мир не человек. Это сделали они. Боги.

— Нет, — мотаю головой, не хочу его слушать. Он говорит это всё, чтобы оправдываться. Сделать вид, что ни при чём. Но я не верю.

— Назад дороги не было. Твой мир был закрыт, любая попытка попасть туда, закончится смертью. Ты нужна этому миру. Я видел — ты должна родить ребёнка. Мальчика, который станет великим князем, сплотит наши разрозненные, тонущие в крови земли и остановит вечные войны.

Горло стягивает жёсткой удавкой так сильно, что я почти перестаю дышать. Станет князем… Радомир готовится стать князем, ломая себя в тёмном лесу. И старый ведун предсказал ему великое будущее. Неужели, всё правда?

— Поверь мне, Леля. Я не мог… понимаешь, не мог… Ведь боги жестоки. И они выбрали тебя.

— Но почему… — начинаю говорить, но голос срывается.

Пусть так, пусть боги выбрали меня матерью князя. Но это не объясняет, почему Ратибор вышвырнул меня, отдал другому. Ведь князем будет его сын.

— Боги указали на человека, чья яростная кровь воина должны были породить этого вождя. Они указали на Яробора.

Мои колени начинают дрожать. Но как же… Радомир… Мой маленький Радомир, не сын Яробора! Но он по праву рождения займёт место князя!

В глазах темнеет. Отступаю к лавке и опускаюсь на неё, не в силах удержаться на ногах. Ярополк подбегает ко мне и обхватывает своими маленькими ручонками. Я прижимаю его к себе. Вот он настоящий сын Яробора. Он должен быть князем. Если Ратибор говорит правду, значит, боги избрали его, а вовсе не законного наследника. И что же теперь будет?

— Я любил тебя больше жизни, — голос жреца заставляет вздрогнуть и вскинуть голову. — Мне проще было убить Яробора, чем отдать тебя ему. Но выбор был поставлен не так. Ты не могла противиться воле богов: или он, или смерть. Страшная, мучительная смерть.

Он замолкает, тяжело дыша. Мощная грудь ходит ходуном, пальцы сжимаются в кулаки, но Ратибор усилием воли их разжимает.

— Я отдал тебя другому мужчине, чтобы ты жила, — выдыхает он. — Я умирал каждый день, Леля. Но ты дышала. Ты жила. И твой сын — тот самый великий князь — теперь подрастает в лесном лагере. Я исполнил волю богов.

Слова Ратибора затихают, а в комнате воцаряется оглушительная тишина.

Я молчу. Горло словно сдавило железными пальцами. Тот, кого я когда-то любила, смотрит на меня с надеждой и болью, но его взгляд меня не трогает. Ведь слова о пророчестве пуще прежнего взбудоражили моё неутихающее волнение за старшего сына.

Ратибор думает, что князем станет Радомир. Старший сын, признанный наследник могучего рода. Но жрец не знает главного. Хотя и считает себя посланником богов. Какая ирония…