Книга Воин и Цветок, страница 65 – Яна Епринцева

— Ты — мой старший сын, — я кладу ладонь на его хрупкое плечо и слегка сжимаю. — По праву рождения ты обязан стоять впереди всех.

— Что это значит, батюшка? — янтарные глаза округляются ещё больше.

Я понижаю голос до шёпота, и Радомир подаётся вперёд.

— В день, когда ты родился, старый ведун раскинул гадальные кости. Он сказал, что боги отметили тебя. И я знаю, что он увидел. Тебя ждёт великое будущее, о котором другие не смеют даже помыслить. Но если ты дашь слабину хотя бы раз, тебя растопчут.

Радомир замирает, поражённый моими словами. Вижу, как расправляются его плечи. Страх в глазах медленно сменяется гордостью. Он принимает свою долю.

— Будь мужчиной, сын. Учись убивать раньше, чем убьют тебя. Когда я вернусь из похода, я хочу видеть перед собой воина, а не испуганного щенка.

Поднимаюсь в полный рост. Радомир крепче сжимает свой ясеневый меч и бьёт им по щиту — так, как делают взрослые дружинники, салютуя своему воеводе.

Я разворачиваюсь и иду к выходу не оборачиваясь. Ведун не сказал, что за будущее ждёт Радомира, но догадаться несложно. У старого князя нет наследников. И я, если жив буду, поддержу Радомира, помогу ему получить княжество. Сыну Лели. Парню, с янтарными глазами моего соперника.

Но это не слабость, это сила. Безумец Ратибор отдал мне самое дорогое, а я не отказался и не откажусь. И никогда не отдам обратно. Леля — моя женщина. Радомир — мой сын.

Улицы города переполнены гулом собирающейся дружины. Стук тяжёлых сапог, звяканье кольчуг, резкие выкрики мужчин — этот шум всегда казался мне предвестником смерти, но сегодня он пугает сильнее обычного.

С раннего утра беспокойно поглядываю в окно, на ряды ратников, что стекаются мимо терема к княжескому двору. Беспокоить мужа не смею. Ему не до меня, собираясь в поход, он проделывает привычные ритуалы: точит меч, заговаривает боевой топор, своё любимое оружие, чтобы верно служил в пылу битвы и разил врагов без промаха.

Я буду лишь отвлекать, ещё и разозлю, если Яробор почувствует мой страх. А он почувствует. Он всё знает про меня, даже лучше, чем я сама.

Младший сын не отходит от меня ни на минуту. Ему тоже тревожно. Хочется верить, что это лишь моё волнение ему передалось, а вовсе не дурное предзнаменование заставляет тревожиться. Но сердце сжимается вновь и вновь, будто его стягивают удавками в узел.

Яробор находит меня сам, появляясь во всём своём боевом величии. Чёрные волосы стянуты сзади кожаным шнуром, грудь прикрывает кожаный панцирь с железными вставками, за спиной тёмный плащ, на поясе — меч, в руках — боевой топор.

Ярополк испуганно жмётся к моим ногам, пряча лицо в складках юбки. Он впечатлён грозным видом отца и немного испуган.

Смотрю на мужа, и внутри меня закипает нечто новое, странное, горячее и пугающее одновременно.

Наша совместная жизнь никогда не была сказкой. Меня отдали Яробору, не спрашивая разрешения, не волнуясь, хочу ли я быть его женой. Моё сердце тогда принадлежало другому — человеку, в которого я влюбилась, как последняя дура. Но тот другой, трусливо предал меня.

Я до сих пор помню ту жгучую обиду и боль, заковавшую сердце в ледяные оковы. И клятву, которую дала себе: никогда не любить. Несколько лет я честно держала это слово, отвечая на грубую, собственническую ласку мужа лишь холодной покорностью.