Книга Кара для предателя. Наследник бога-дракона, страница 89 – Элис Карма, Алиса Буланова

— Я решил дать тебе второй шанс, — сообщаю ей снисходительно. — Если оправдаешь ожидания, то тебя переселят из камеры в гостевые покои знати и обеспечат лечение твоих ран самыми лучшими средствами в Дваргусе.

— Где мой амулет? — спрашивает она, игнорируя всё, что я сказал.

Я медленно поднимаюсь с места и достаю мешочек, который прежде был у неё на шее. Взвешиваю его в руке, ощущая сухую, сыпучую тяжесть внутри, а затем небрежно бросаю в её сторону.

— Этот? — спрашиваю с насмешкой. — И что в нём особенного? Внутри — обычная грязь.

Мешочек падает у её ног. Трикса не сразу поднимает его. Она смотрит на меня так, будто я оскорбил не только её, но и нечто куда более древнее и значимое. Во взгляде шаманки вспыхивает злость. Но, к моему удивлению, это не вызывает во мне раздражения. Напротив, мне становится даже забавно наблюдать за её яростью.

— Тебя, видно, воспитала стая диких собак! — бросает она мне в лицо. — Иначе как объяснить то, что ты не следуешь правилам, не чтишь традиций и лезешь туда, куда тебе лезть не следует.

По залу прокатывается приглушённый ропот. Советник делает шаг к шаманке и замахивается на неё, явно намереваясь оборвать этот поток дерзости. Однако Трикса не отступает и не опускает взгляда. Она продолжает говорить.

— Просто грязь? Это земля с поля брани, где десятки лет проливалась кровь гоблинов, дворфов и людей! Это земля, что вобрала в себя столько горя и страданий, что ни тебе, ни одному смертному не вынести. Но даже вобрав их в себя, эта земля не стала ядовитой, как ты. Она по-прежнему каждую весну рождает новую жизнь. Именно поэтому она так ценна!

Её слова повисают напряжением в воздухе. Я чувствую на себе взгляды присутствующих. Они ожидают моей реакции. Внутри меня борются два желания: высечь эту девку так, чтобы слезла кожа, или проигнорировать дерзость и использовать её в своих интересах. Учитывая проблемы, нависшие надо мной, я выбираю второй вариант.

— Как познавательно, — произношу я с ленивой насмешкой. — Я даже не стану наказывать тебя за твою грубость. Хотя других казнил и за меньшее. Просто бери свой амулет и иди за моим советником. Он объяснит, что надо делать.

Трикса бросает на меня один короткий и холодный взгляд, а после поднимает свой мешочек с пола. Странное чувство окутывает меня. Нечто, похожее на страх, появляется внутри. Мне в голову приходит вдруг, что меня ничто не защищает от её гнева, и надо бы быть с ней помягче.

В покои проникает бледный, холодный свет. Он ложится на каменные стены неровными полосами, подчёркивая серость камня. Снег за окнами уже сошёл, но земля всё ещё остаётся стылой после долгих зимних морозов. В тусклом свете Хейдрун выглядит особенно хрупкой и истощённой.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, проходя в её покои.

Она поворачивает ко мне голову и бросает на меня взгляд, что прежде заставлял забывать обо всём.

— Мне лучше, — говорит она негромко. Губы её складываются в слабую улыбку.

Я киваю, хотя и знаю, что она редко поднимается с постели. Да и выглядит она всё так же болезненно: её бледная кожа покрыта неровными пятнами, волосы, прежде сиявшие словно золото в солнечном свете, потускнели. Беременность будто вытянула из неё всё, что делало её прежней. Я сажусь на край кровати и беру её руку в свою. Её ладонь кажется необычно лёгкой и хрупкой. В сердце появляется неясная тревога, но я подавляю её, убеждая себя, что всё это временно. Что после рождения ребёнка она станет такой, как раньше.