Книга Кара для предателя. Наследник бога-дракона, страница 132 – Элис Карма, Алиса Буланова

— Ты подразумеваешь, что вы готовы сложить оружие? — спрашивает ярл Йорген недоверчиво.

— Если нам позволят жить, — отвечает воин.

Я на мгновение прикрываю глаза. Совсем на чуть-чуть я чувствую облегчение.

— Вы сложите оружие и отойдёте в сторону, — произношу я сурово. — Наши воины возьмут вас под стражу. Никто не тронет вас, если вы не попытаетесь напасть.

— Я передам это моему генералу, — отвечает он, опуская голову. — Полагаю, он согласится.

Он разворачивается и возвращается к своим. Я наблюдаю, как он говорит с другими, как солдаты один за другим бросаются вперёд, оставляя позади тяжёлое оружие. Кажется, они не просто готовы сдаться, они словно бы спасаются бегством. И в следующий момент я понимаю, почему так происходит.

Стрелы со свистом летят вниз со стены и вонзаются в спины тех, кто движется к нам навстречу. Солдаты падают один за другим, поражённые своими же союзниками. Среди тех, кто остаётся в живых, вспыхивает паника. Остатки тех, кто ещё держал строй, бросаются бежать.

— Они стреляют по своим, — морщась произносит ярл Вальгард.

Сомнения длятся всего секунду. Да, солдаты конунга — наши противники, но уже изъявили желание сдаться. И хотя я не питаю к ним сочувствия, но всё же подаю знак ярлу Йоргену.

— Осадные орудия к бою! — приказывает он.

Всё заканчивается очень быстро. Наши катапульты разбивают несколько башен и часть городской стены. Град из стрел прекращается. Мои воины оттаскивают раненых и обезоруживают тех, кто готов сдаться.

Я подхожу к одному из пленных, совсем юному дворфу. Он всё ещё дрожит и оглядывается в страхе.

— Что происходит в Хольмберге? — спрашиваю я. — Почему вы предпочли сдаться вместо того, чтобы защищать его.

— Там творятся разгром и бесчинство, — он поднимает на меня взгляд. — Гоблины истребили всех стражников и делают вид, что сами следят за порядком. Но порядок этот означает, что им можно всё, а дворфам ничего. Даже собственный дом защищать нельзя.

— А как же конунг? — спрашивает ярл Калле.

Пленный качает головой.

— Его давно никто не видел. Одни говорят, что он умер. Другие, что лишился разума. Ясно одно: во дворце творится что-то неладное.

Я снова смотрю на городскую стену. Там за зубцами прячутся те, кто только что стрелял в спины солдатам. Постепенно картина произошедшего становится более логичной.

— Мы не будем штурмовать город, — произношу я, обводя взглядом военачальников. — Мы возьмём его в кольцо и перекроем дорогу к порту, чтобы отрезать пути снабжения.

— Значит, осада? — произносит ярл Йорген с тяжёлым вздохом.

Вопрос риторический, но всё же каждый из присутствующих кивает, разделяя со мной ответственность за принятое решение.

Дни сменяют друг друга, сливаясь в одно непрерывное ожидание. Лето близится к концу, уступая место прохладным утрам и ранним сумеркам. Я привыкаю к изменившемуся ходу противостояния. К участившимся совещаниям с ярлами, к поздним донесениям разведчиков, к редким вылазкам отдельных групп, что заканчиваются стычками у стен. После месяцев длительных походов и внезапных бросков нам всем приходится научиться терпению.

Вечерами я выхожу за пределы шатра, чтобы увидеть огни города. Они мерцают по ту сторону стены, напоминая, что жизнь там продолжается, пусть и под чужой властью. В такие моменты рядом неизменно оказывается Гутбрэнд. Его присутствие стало для меня чем-то привычным, но оттого не менее волнительным.