Книга Агроном. Путь друида, страница 28 – Виктория Крафт

Одно перо в хвосте торчало криво, другое отсутствовало вовсе. Вид у него был совершенно несчастный — и одновременно гордый. Он держал голову высоко и смотрел на меня одним глазом (второй был прикрыт) с выражением глубокого презрения. — Зачем нам петух? — спросил Ивен. — А затем, что я его домой не повезу, — сказал парень зло. — Кур всех продали, этот остался. Тощий, никому не нужен. На суп пустить — мяса нет. А назад тащить — обуза. Заберите за полмедяка. Или просто так. Жалко птицу, если честно. Я присела перед клеткой. Петух скосил на меня здоровый глаз и издал звук — не кукареканье, а хриплое «кхе», как будто прочищал горло. — Ну и что мне с тобой делать? — спросила я его вслух. — Бери, — зашептала Бриония, возникая над моим плечом. — Смотри, какой красавец. Он будет будить тебя по утрам. — Красавец? — мысленно переспросила я. — Он харизматичный, — возразила Бриония. — И почти даром. Ты когда ещё такое найдёшь?— Ладно, — сказала я вслух, поднимаясь. — Забираю. Но за полмедяка ты мне ещё горсть зерна дашь, а то он до дому не дотянет. Парень с облегчением выдохнул, отсыпал зерна в тряпицу и вручил мне клетку. — Доброй тебе дороги, хозяйка. Имя ему дай, а то безымянный. Я понесла клетку к телеге. Петух внутри завозился и тихо кудахтнул. Кажется, он был рад, что его наконец забрали. — Ну вот, — сказала я, водружая клетку на телегу. — Теперь у нас есть птица. Ивен закатил глаза. — Ярмарка закончилась. Мы купили инструменты, ткань, соль. И петуха. Облезлого. — Нечаянно, — сказала я. — Всё теперь у нас есть, — засмеялся Ивен. — Лопата, серп, сеть и петух. Полный достаток. Отец заглянул в клетку и молча покачал головой. Но в глазах у него плясали смешинки. — Нечаянная покупка — тоже покупка, — сказал он. — Будет теперь птица. Через месяц ещё ярмарка, там и кур купим. — Через месяц купим, — сказала я, поправляя тряпицу на клетке. Петух, словно поняв, что речь о нём, открыл здоровый глаз и издал хриплое, но гордое «кукареку». Я рассмеялась. — Ну вот, — сказала Бриония, — а ты боялась, что не запоёт. Ещё как запоёт. Теперь будешь вставать с первой зарёй. — Я и так встаю рано. — Значит, с самой первой. С той, которую петухи видят, а люди — нет. На рассвете четвёртого дня мы тронулись в обратный путь. Телега теперь была загружена иначе: вместо мешков с репой и горохом — инструменты, ткань, соль, горшки, гвозди, сеть. Клетка с петухом стояла в углу, привязанная верёвкой к борту. Ивен правил конём, Рейн дремал на мешках. Отец сидел рядом со мной и смотрел на дорогу. Лицо его было спокойным. — Никогда не думал, что ещё раз на ярмарку съезжу, — сказал он. — Тем более — с товаром. — Это только начало, — сказала я. — Знаю, — он кивнул. — И знаю, что это ты. Ты всё изменила.Я не ответила. Я просто сидела и смотрела, как солнце поднимается над лесом, как дорога стелется под копыта коня, как ветер пахнет цветущей сиренью и близким летом. И думала о том, что впереди ещё много работы. Собрать второй урожай. Посадить третий. Ловить рыбу новой сетью. Починить крышу. Сделать запасы. А через месяц — снова ярмарка. И тогда, может быть, мы купим пару кур.

И петуху не будет скучно. — Бриония, — позвала я мысленно. — М? — Спасибо. — За что? — фея, казалось, искренне удивилась. — За то, что осталась. Бриония помолчала. Потом я услышала тихое, довольное шуршание. — Пожалуйста, — сказала она. — Но самое интересное впереди.