Книга Пышка для спасателя, страница 25 – Юлия Обручева

Я перечитываю эти строчки второй, третий раз. Смотрю на номер — это его номер. Это его стиль общения. Это не подделка.

— Он покупает фальшивое медицинское заключение через моего отца, — вкрадчиво, с наслаждением произносит Кристина, прячая телефон обратно в сумку. — Чтобы в августе уйти поработать на К2 — в самый смертоносный зимний лагерь. С его-то сердцем. Он готов отдать миллионы, чтобы сбежать из вашей «тихой семейной гавани», Марина. Он использует тебя как удобную сиделку на время реабилитации, но втайне планирует это безумие, потому что адреналин он любит больше, чем тебя. Удачи тебе, дорогая.

Она разворачивается и уходит, оставляя меня стоять посреди холла с кровоточащей, разорванной в клочья душой.

Я не помню, как добираюсь до его палаты. Меня бьет крупная дрожь. В ушах шумит. Перед глазами стоит эта страшная, красная прямая линия на мониторе дефибриллятора.

Я врываюсь в его палату.

Егор сидит на краю кровати, тяжело дыша после упражнений с эспандером. Увидев меня, он расплывается в своей самой нежной, теплой улыбке.

— Марин? Ты чего так рано? Случилось что-то?

Я останавливаюсь в двух метрах от него. Мои руки сжаты в кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони до крови.

— К2? — я не узнаю свой голос. Он кажется чужим.

Улыбка мгновенно, как по щелчку, стирается с его лица. Егор напрягается, спина становится каменной, глаза сужаются. Он понимает всё с полуслова.

— Откуда ты знаешь? — с опасной сталью в голосе спрашивает он.

— Какая разница, откуда?! — меня прорывает.

Я кричу так, что, наверное, слышно на посту.

— Это правда?! Ты покупаешь фальшивое разрешение у отца Кристины?! Ты собираешься в августе на этот проклятый ледник?!

Егор отбрасывает эспандер, берет костыли и с видимым усилием поднимается на ноги, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Марина, послушай… это сложный вопрос. Это моя карьера, моя жизнь…

— Твоя жизнь?! — я задыхаюсь от истерики, слезы градом катятся по щекам, но это злые, раскаленные слезы ярости и отчаяния. — Ты вчера смотрел мне в глаза и врал про семью! Про тихую жизнь! А сам за моей спиной планировал, как подделать кардиограмму, чтобы снова прыгнуть в мясорубку!

— Я не врал про нас! — он делает шаг ко мне, его лицо искажено мукой. — Марин, я люблю тебя! Но горы… это то, кто я есть! Я не могу стать комнатным растением! Медкомиссия забракует меня официально, навсегда. Я должен был найти выход!

— Выход?! — я с силой бью себя кулаком в грудь, прямо туда, где рвется сердце. — Выход, который ты придумал, это безумие! Я своими руками, вот этими самыми руками, ломала тебе ребра! Я вытаскивала тебя с того света, когда твое сердце остановилось! А ты? Ты хочешь взять это сердце, которое я запустила, и швырнуть его на камни ради своего раздутого эго?!

— Марина, я справлюсь, я профессионал…

— Ты инвалид, который неделю назад ходить не мог! — кричу я, не в силах остановиться. — Если ты пойдешь туда с такой кардиограммой, ты умрешь. А я? Что будет со мной? Я снова буду сидеть у телефона и ждать звонка, что тебя нужно опознавать по кускам куртки?!

Егор пытается схватить меня за руку, но я в ужасе отшатываюсь от него, словно от огня.

— Не трогай меня! — мой голос срывается на рыдание. — Кристина была права. Тебе плевать на то, что я чувствую. Тебе плевать на мою работу, на мою любовь. Ты эгоист, Егор. Одержимый, больной эгоист.