Книга Пышка для спасателя, страница 24 – Юлия Обручева

— Я всю жизнь куда-то бежал, Марин, — он переплетает свои пальцы с моими.

В полумраке ресторана его лицо кажется высеченным из камня, но голос звучит бархатно и нежно.

— Искал адреналин, рисковал своей шеей, доказывал всем, что я самый крутой. А потом мое сердце остановилось. И когда оно забилось снова, я понял, что все это — пыль. Горы, рекорды, фальшивые статусы. Настоящее — это то, как ты держала меня за руку. Я хочу семью. Хочу просыпаться с тобой. Хочу спокойной жизни, где мой самый большой риск — это сжечь ужин.

От его слов у меня наворачиваются слезы.

Я верю ему.

Каждой клеточкой своего изболевшегося сердца верю.

Мы сидим до закрытия, разговариваем обо всем на свете: о моем детстве, о его родителях, о книгах, о музыке. А когда такси привозит меня домой, он притягивает меня к себе прямо на заднем сиденье и целует так глубоко, так отчаянно и нежно, что я окончательно теряю голову.

Дома я засыпаю с ощущением абсолютного, безоговорочного счастья.

Но я забыла главное правило больничных коридоров: после резкого улучшения всегда наступает кризис.

* * *

На следующий день у меня дневная смена в отделении. Я порхаю по коридорам, как на крыльях.

Егор сегодня на плановом обследовании в другом корпусе, поэтому мы лишь обменялись парой сообщений с утра.

Около двух часов дня я спускаюсь на первый этаж в буфет за кофе.

И застываю на месте.

У панорамного окна, скрестив на груди руки в красном платье в облипку, стоит Кристина.

Она замечает меня, и ее идеальные губы кривятся в торжествующей усмешке.

Я хочу пройти мимо. У меня нет ни сил, ни желания с ней общаться.

— Летаешь в облаках, спасительница? — ее голос, звонкий и холодный, настигает меня на полпути.

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь.

— Что тебе нужно, Кристина? Егор ясно сказал, чтобы тебя здесь не было.

— О, поверь, он мне даром не сдался. Я пришла к главврачу по делам отца, — она делает шаг ко мне, цокая каблуками. — Но, увидев твое светящееся лицо, не смогла отказать себе в удовольствии спустить тебя с небес на землю. Ты ведь реально думаешь, что изменила его, да? Что ради тебя он завязал со своими безумствами?

— Меня не интересуют твои ядовитые фантазии, — я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Да неужели? — она достает из сумочки телефон и в несколько касаний открывает экран. — А как насчет его фантазий? Посмотри-ка сюда.

Я не хочу смотреть.

Интуиция вопит, что я должна бежать отсюда, но мой взгляд против воли цепляется за яркий экран.

Это переписка. В мессенджере. Контакт «Егор». И время отправки — сегодня утром.

«Крис, мне нужен твой отец. Срочно».

«Он обижен на тебя, Егор. Ты бросил меня ради медсестры».

«Плевать. Мне нужна подпись председателя медкомиссии. Ты знаешь, о чем речь. Экспедиция на К2 в августе. Без его резолюции меня спишут в запас».

«У тебя инфаркт в анамнезе и ребра всмятку! Какая К2?! Тебя твоя клуша не пустит».

«Моя жизнь — это горы, Крис. Я сдохну, если останусь сидеть на диване. Моя кардиограмма — дрянь, поэтому мне нужны чистые документы. Мне нужен допуск любой ценой. А Марина… она отличная девчонка, но она этого не поймет. Я решу этот вопрос позже. Главное сейчас — комиссия».

Земля уходит у меня из-под ног. Воздух разом вышибает из легких, словно меня ударили под дых свинцовой битой.