Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 494 – Галина Гончарова

— И что он с вас запросил?

— Много. Еженедельную кормежку кровью и силой.

— Всего лишь?

— Для меня – не всего, а очень даже. Вы сами знаете, как я жила эти полгода.

— Знаю. Юля, а почему вы не обратились ко мне?

— Потому что она пади. А я, как ни крути, кое-чем обязана Мечиславу. Если бы стали разбираться с ними, втянули бы и меня. Раньше, позже, все пришло бы к тому же знаменателю. Так какой смысл привлекать еще и ИПФ?

— Мы рады были бы вам помочь.

— И запросили бы не меньше Мечислава.

— Юля!

— Не надо, Константин Сергеевич. Я знаю вас, но и вашу работу я тоже знаю. Недаром выписываю ваш журнал.

Рокин методично уничтожал котлету, уже шестую по счету. Люблю, когда люди хорошо едят, у них потом кровь лучше по вкусовым качествам.

— Вы правы, Юля. Но мы, как ни крути, люди, а они – нечисть.

— И что?

— Они опасны для людей.

— Больше всего для людей опасны глупость, невежество, религиозность и фанатизм. А в вашей организации как раз прививают все эти качества.

— Юля!

— Не надо, Константин Сергеевич. Я видела вашу экстрасенсоршу.

— Тогда вы понимаете, что мы обращаемся с ней так, как этого требует ее психологический тип.

— И мне были бы обеспечены самые цивильные условия – в строгих рамках и на поводке. Я так не могу. Понимаете, Мечислав тоже требует от меня мою свободу, но возможно – только возможно! – я смогу либо найти другой выход, либо сохранить свою душу. А если я приду в ИПФ, это будет невозможно. В принципе. И плата у вас как у вампиров: за вход – душу, за выход – жизнь. А мне и то и другое пока самой пригодится.

— Вы совершаете огромную ошибку, Юля.

— Возможно. Но это моя ошибка и моя печаль. И это мой любимый был вампиром. Я никогда, никогда уже не смогу охотиться на них как на диких животных. Я любила Даниэля. Слишком любила.

— Вы знаете, он предал бы вас, рано или поздно.

Я меланхолично взвесила на руке разделочную доску. Говорят, такими и головы проламывали…

Рокин намек понял.

— Простите, Юля, но вы и сами понимаете, что это не люди. Это нечисть. Нежить. Ночные твари.

— Может, поэтому они не устроили перестройку, демократию и гласность.

— Вы передергиваете.

— И что?

— Юля, я еще раз предлагаю вам помощь и защиту ИПФ.

— Я еще раз отказываюсь. В суть дела я вас посвятила, подробностей и сама толком не знаю… что еще?

— Да много чего. Вот, например, тот паренек, который забегал к вам вчера днем.

— А что, с ним что-то случилось?

— Пока нет. Но вообще-то вы подвергаете мальчишку серьезной опасности.

— Если б я раньше это знала. Рокин ехидно фыркнул.

— Юля, а вы уверены в том, что говорите?

— В том, что я действительно не подумала о последствиях своего поступка? Да.

— А в том, что вашему любовнику ничего не грозит?

Грозит, конечно, но разве можно в этом признаваться? Вы же мне голову оторвете! Я попробовала уйти в сторону.

— Он мне не любовник, а спарринг-партнер на одну ночь.

— А ваш… друг, который работает по ночам, об этом знает?

— Предполагаю, что уже да.

И я даже уже за это получила. Но опять-таки – не признаваться же? Тем более ИПФовцам!

— И вы думаете, что это легко сойдет вам с рук?

— А черт его знает. Сами понимаете, я недостаточно знаю этого друга для подобного прогноза.

— И так рискуете?

— Уверена, что ваше агентство меня не даст в обиду, если что.